Ложь на крови

Военнопленный подробно поведал о том, что попал в плен, как он сам выразился, по собственной глупости — схватился врукопашную с немецким солдатом, а тут подоспели еще трое и схватили его. В этом он сам считал себя виноватым и не скрывал этого.

— Что вы можете рассказать о других заключенных? — продолжил Юркин.

— Обо всех? — уточнил Корольков.

— О тех, кто был с вами в лагере, когда его отбили у немцев.

Допрашиваемый снова пустился в объяснения. Рассказ его подробностями не изобиловал, но общее представление дал. Бывший узник поведал о других собратьях по несчастью и о тех, кто сотрудничал с администрацией лагеря. Из показаний других пленников капитан вспомнил, что с несколькими стукачами расправились, как только поняли, что немцы сбежали. Двоим, правда, удалось выжить, но их вытащили из барака в бессознательном состоянии. Поэтому Дмитрий не перебивал Королькова, лишь задавал уточняющие вопросы. Михаил молчал, но было видно, что он внимательно следит за разговором.

— А что вы можете сказать о заключенном Захарове? — спросил, наконец, парень.

Собеседник призадумался, потом пожал плечами.

— Ничего, — сказал он. — Такой же, как мы. С немцами он не сотрудничал. Но когда я попал в лагерь, он там уже был.

— А вы попали зимой этого года, правильно?

— Так точно.

— И Захаров был уже там?

— Да. Вроде месяца два или около того.

— Он о себе что-нибудь рассказывал?

— Рассказывал, что в плен попал, когда отправился в тыл к немцам за «языком».

— А кроме этого? — поинтересовался Юркин. — Откуда родом, где жил, работал до войны?

— Нет, этого не рассказывал.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Офицеры переглянулись. На этом, собственно, допрос Королькова можно было заканчивать. Что они и сделали и вызвали следующего фигуранта.

Несмотря на то что беседа с каждым из бывших узников занимала немного времени, закончили уже ночью. Капитан устало потер виски. Пепельница уже переполнилась окурками, лист бумаги перед ним был почти чистый — лишь несколько коротеньких заметок. Потому что писать-то было толком и нечего."

"У Митькова тоже был измотанный вид. После допроса Королькова он уже начал активнее включаться в разговор и, что не без удовлетворения отметил Дмитрий, вопросы задавал правильные, а не ерунду спрашивал. Нет, конечно, многие вопросы были наивными и не совсем по делу, но нельзя требовать от новичка такого же мастерства, как от опытного контрразведчика. Все же напрасно он так плохо о нем думал. Но, как считал Дмитрий, ошибиться в человеке лучше в хорошую сторону, чем наоборот. Так что, да, скорее всего, выйдет из ученика толк.

— Пусто, товарищ капитан, — устало вздохнул старший лейтенант, высыпая на бумагу остатки табака из кисета.

— Сам вижу, — согласился Юркин.

Это было правдой.