Коварная ложь

Она пожевала нижнюю губу и, бросив на меня последний взгляд, полезла на забор.

Если бы я прижал ее к воротам и жестко трахнул, она, вероятно, молила бы, чтобы я трахал ее жестче. Она смотрела на меня такими глазами с тех пор, как я позволил Риду сорвать злость на своем лице. Голубым – потемневшим. Серым – разгоревшимся.

Они говорили все, что она никогда не скажет.

«Ты нужен мне внутри, – бросали они вызов, – дай мне все, что у тебя есть».

Мне понадобился весь самоконтроль, чтобы не стянуть ее джинсы и не погрузиться в нее.

Она все еще была ходячей, разговаривающей, дышащей пропастью между мной и моим братом, и мне нужен был адрес Гидеона Уинтропа.

Разговор давно назрел.

Не говоря уже о том, что дома мама оттащила меня в сторону и сказала, что Брендон несколько раз заезжал, чтобы поговорить с ней. Я понял, что так был поглощен историей Эмери, что не удосужился спросить придурка Дика, частного детектива, – кто стал вторым выгодополучателем в «Уинтропском скандале».

Теперь Брендон, как прыщ на заднице, преследовал маму и Эмери. Я бы сжег себя вместе с ним, просто чтобы увидеть, как он превратится в пепел.

Эмери крикнула с вершины ворот, оседлав их. Я придвинулся ближе на тот случай, если она упадет.

– Насколько это ванильно?

Я запрокинул голову.

– Солнце светит прямо тебе на сиськи. У тебя что, сердечки на бюстгальтере?

– На мне нет бюстгальтера.

Она натянула на ладони рукава толстовки, соскользнула по одному из железных столбов и приземлилась на корточки в стиле Женщины-кошки. Вскинула бровь, как бы говоря: «Попробуй, повтори».

Я скользнул на свое водительское сиденье, подъехал чуть ближе к домофону, набрал код и остановился рядом с Эмери.

Она распахнула дверь пассажирского сиденья.

– Что за черт? Ты знаешь код?

– Такой же, как был.

– И ты не сказал мне?

– Получилось отлично, – я припарковался перед двойными дверями особняка, – я в компании криминального авторитета.

– Думаешь, там есть кто-нибудь?

– Нет, но на всякий случай мы постучим.

Эмери проследовала за мной по ступеням. Она постучала, пока я доставал из-под камня запасные ключи.

– Тебе не волнует, что мы вламываемся в чужой дом?

– В городе говорят, тут никто не живет. – Я распахнул дверь настежь.

При виде фойе ее губы приоткрылись. Нелепая статуя Диониса приветствовала нас, нетронутая, если не считать оплачиваемую мной еженедельную уборку.

Кончики пальцев Эмери провели по перилам и остались чистыми.

– Тебе это не странно?

– Кто-то купил этот дом и, похоже, ничего тут не тронул. – Мы прошли несколько комнат и вышли на кухню. – Даже сервиз «Сваровски» Вирджинии стоит нетронутым. Он даже не покрылся пылью.

– Что мне кажется странным, так это то, что ты называешь мать Вирджинией.