Ложь без спасения

Положив трубку и стоя у телефона, женщина почувствовала, что все ее тело взмокло от пота. Страх, который, как ей казалось, она сумела задавить в себе, ощущался сильнее, чем когда-либо.

Кристофер был ненормальным.

А завтра в обед ей надо будет сказать ему, что у них нет общего будущего.

Среда, 17 октября

1В это утро шел дождь.

За ночь сгустились облака, положив конец ясной погоде, напоминавшей бабье лето.

Дождь был не сильный, не проливной, а мелкий и моросящий. Весь мир, что еще за день до этого светился в осенних красках, теперь утонул в однотонном сером цвете. А влажность, казалось, проникла в каждый уголочек каждой улицы и дома.

Надин Жоли встала очень рано. Стараясь двигаться как можно тише, она умылась, оделась и сварила себе кофе. Несмотря на огонь в печи, который тлел всю ночь, а теперь заново был разведен Надин, в доме царил сырой холод. Так оно было всегда. Жоли не могла припомнить, чтобы осенью и зимой здесь хоть когда-нибудь было уютно и тепло.

Она стояла, облокотившись о подоконник и обхватив руками горячую чашку, наблюдала, как темнота переходит в рассвет, и думала о том, что там, по ту сторону ущелья, несмотря на отвратительную погоду, когда-нибудь наступит день, а здесь так и останутся сумерки, которые ближе к вечеру вновь сменятся темнотой.

Петер говорил о красивом доме, который будет у них в Аргентине, – большой, светлый, пронизанный лучами солнца, окруженный пастбищами и лугами.

– С деревянной верандой вдоль всей передней части дома, – говорил он, – на которой мы в летние вечера будем сидеть, держась за руки, и любоваться своей землей.

Надин знала о его финансовой катастрофе, поэтому никогда по-настоящему не верила в этот дом и луга вокруг него – последних двухсот тысяч марок не хватило бы на осуществление таких честолюбивых планов. Но она с удовольствием слушала Петера, когда он об этом говорил. Это была красивая мечта, и Жоли хотелось, чтобы он продолжал думать об этом. Сама же она – тихо, про себя – думала о квартире где-нибудь в Буэнос-Айресе, маленькой, солнечной квартире, с тремя комнатами и балконом, выходящим на юг. Она бы выучила испанский и купила бы себе цветастые платья, а вечером они с Петером пили бы вместе красное вино…

«Черт!» – выругалась про себя Надин, и на глазах у нее снова выступили слезы. Она подняла голову, чтобы они не потекли по щекам, оставляя за собой черные следы от туши. Мария могла появиться в любой момент, а если она видела свою дочь плачущей, то неизбежно начинала плакать вместе с ней. Это стало бы для Надин невыносимым – в такое безрадостное утро сидеть здесь и рыдать вместе с матерью.

Ее возмутило, что Анри побывал здесь. Тем самым он нарушил негласное правило: Ле-Боссе был ее территорией, на которой он не должен появляться.