Ловушка в библиотеке

Софи, которой так и приходилось дежурить в столовой вместе с Эмилем, Марком и Бахом, выучила песню. Нет, не о несчастной любви, как подумала сначала Роза, а о том, что рассчитывать в жизни нужно только на себя. Припев там был такой: «Я у себя одна, навсегда, навсегда». Директор Дуб жаловался Сущему Кошмару, что во времена их молодости таких текстов не было.

– Всё было как-то лиричнее, тоньше. Вы ведь помните, миссис Робертс? – спрашивал он.

Сущий Кошмар кивала и вспоминала, что в юности обожала совсем новое тогда музыкальное направление – панк-рок. Но Дубу о том не рассказывала, у него и так нервы были не в порядке. Он помнил своё обещание передать дело полиции после финального концерта и сам боялся этого решения.

– Ну не могу я пустить всё на самотёк, не могу! – жаловался он сам себе в зеркало перед сном.

И всё равно не мог заснуть чуть ли не до утра. Забывался на пару часов и бормотал едва слышно:

– Лишь бы всё было мирно!

Художники готовили выставку рядом с эстрадой, кто-то разучивал современные танцы, в общем, суматоха стояла полнейшая. Четвёрка решила выбрать отрывок из знаменитого детектива «Еловые веточки», тиражи которого давно превысили мыслимые и немыслимые масштабы. Не хватало только актёра на роль пожилого детектива. Зато под предлогом репетиций можно было не ходить на занятия, только купались ежедневно, потому что погода наконец позволила это сделать. Солнце прогрело озеро у берегов настолько, чтобы Анна, инструктор по плаванию, смогла, соблюдая нормы, допустить детей к купанию.

Четвёрка пряталась за пирсом, куда остальным было лень ходить, ведь место купания было в другой стороне. И в сотый раз принимались обсуждать по кругу.

– Это точно Рат, – говорила Роза, – не зря он поселился в лазарете. Там ему удобно было следить за Эмилем.

– А ещё он появился внезапно, – соглашался Люк, – как раз, когда у Эмиля начал проваливаться его план."

"– Ну и звонить мог он. Хоть Эмиль и говорит, что не знает точно, похож голос или нет.

– А ещё Дуб его побаивается, вы заметили? – говорил Артур.

Директор действительно менялся в лице, стоило мистеру Рату появиться в столовой. Хотя сам «детектив» вёл себя тише воды ниже травы.

– Как я не замечала, что у Амалии искусственная улыбка? – сокрушалась Роза.

С того дня, когда Четвёрка первой отыскала флаг, Амалия больше не заговаривала с ребятами и едва здоровалась, проходя мимо.

– Она знает, что мы знаем. Подозреваем, точнее, – был уверен Люк.

Амалия будто искала поддержки, её постоянно видели с кем-то из сотрудников. Даже со сторожем Кайлом. Он, правда, девушку не жаловал и всё норовил вернуться к своим рукописям.