Хрустальная ловушка

Марк уговорил Ольгу приехать сюда, а Ольга совратила Инку: собственно, и совращать не пришлось, идея понравилась Инке с самого начала, она даже попыталась форсировать сроки поездки. Но разве объяснишь это отцу, если с Инкой действительно произошло что-то серьезное.

В подобном случае он поступит как самый обыкновенный школьник: спихнет всю вину на них и попробует на них же отыграться. Ольга защищена родственным иммунитетом — дочь все-таки. Но Марк… Марку может не поздоровиться.

Тогда тем более непонятно, почему он так жаждет ввести отца в курс дела.

— Я бы на твоем месте повременила со звонком, милый. Отец непредсказуем, как Отелло, Царевна-лягушка и Микки Маус вместе взятые, — еще успела сказать Ольга, почти сразу же проваливаясь в сон.

…Когда она проснулась, было почти темно, только над изголовьем широкой Инкиной кровати горел ночник. На него была наброшена косынка, которую Инка привезла из Ниццы, — предмет страстных мечтаний самой Ольги. Инка так и не уступила ей эту косынку, хотя Ольга готова была обменять на нее свое вечернее платье. Платье надевалось лишь однажды — на первую годовщину их свадьбы с Марком.

Ольга с трудом приходила в себя после сна: ее организм по-прежнему сопротивлялся снотворному — та же сухость во рту, то же легкое головокружение. Она даже не смогла сразу оторвать голову от подушки.

Легкие волны чужого разговора покачивали ее — надо же, Марк и Инка в состоянии мирно беседовать, должно быть, на время повального мора и чумы в городах Европы они заключили перемирие.

— Все в порядке. Он прилетит через несколько часов, — сказал Марк. — Он уже звонил из порта.

— Отлично, — в Инкином тихом голосе не было даже привкуса боли. — Стоило пострадать для того, чтобы выманить его из этого проклятого московского гнезда, ты прав…

— О ком это вы? — подала голос Ольга.

Марк сидел на кровати, в Инкиных ногах, — там же, где сидела она, перед тем, как заснуть; должно быть, Марк видит Инку в том же ракурсе — ракурсе обольстительной молодой женщины, страдания которой лишь придают ей дополнительный шарм. Услышав реплику жены, Марк вздрогнул от неожиданности.

— Ты проснулась, кара? — Через секунду он был уже возле кушетки. Травмированная Инка была тотчас же вероломно забыта.

— О твоем отце, Лелишна.

Ольга улыбнулась и закинула руки за голову: слава богу, Инка! Инка с ее обычным, чуть хрипловатым голосом, живая и невредимая; во всяком случае — живая.

Ольга вскочила с кушетки и бросилась к подруге.

— Как ты себя чувствуешь. Инка?

— Отвратительно. Надеюсь, что Игорь меня не бросит.

— С ума сошла! Что у тебя с ногами?

— Понятия не имею… Ничего не чувствую.

Ольга осторожно присела на краешек кровати и отогнула одеяло.

— Во всяком случае, внешне все выглядит нормально.