Ловушка для дураков

Он задремал, и тут же куски воспоминаний из близкого и дальнего прошлого непонятной каруселью завертелись в голове. То, что с ним случилось давно, виделось ярче и отчетливее, чем недавние события.

…Старый вор Крест, подстреленный в темном московском переулке, его скрюченное от боли и потери крови тело. Он, Леха Тихарь, хилый парнишка, волочет по снегу тяжелый остывающий труп, чтобы спрятать его в подъезде от голодных собак.

Потом перед глазами замельками драгоценные украшения, половину которых Крест завещал своей дочке и невенчаной жене. Камни, как живые, образовав искрящийся хоровод, проносились в немыслимом танце. Он протягивал руку, чтобы ухватить их, но драгоценности выскальзывали из пальцев. Так продолжалось несколько раз.

Тихарь взмок, его лоб покрылся испариной, и он громко застонал.

Когда он снова открыл глаза, перед ним стоял молодой человек в белом халате.

— Очнулись? — человек говорил ласковым голосом с чуть заметным акцентом.

— Где я? — Тихарь опять попробовал приподняться.

— Лежите, лежите, — остановил его незнакомец в халате. — Я врач. Зовут меня Ашот Мирзоян, Александр по-русски, Александр Иванович. Вы в поселковой больнице, поступили вчера вечером. Помните, как сюда попали?

— Нет, — глаза Тихаря беспомощно глядели на врача.

— Вы ехали в автобусе, вам стало плохо…

Александр Иванович не успел договорить, как Тихарь вспомнил все, что с ним произошло.

— Я мать похоронил, мне в Москву надо. — Он со все возрастающей тревогой думал о том, что, не сказав никому ни слова, внезапно исчез из столицы, а там сейчас…

— Ни в какую Москву вы поехать не сможете, — жестко сказал доктор. — Вы что, не понимаете, в каком состоянии находитесь?

Он глядел на пациента, как на сумасшедшего.

Мирзоян, видя, что его слова не производят желанного действия, решил припугнуть старика:

— Вы были бы уже трупом, если бы пассажиры вовремя не остановили рейсовый автобус. В нашей больнице мы смогли сделать лишь кардиоргамму, так что вполне возможно, что здесь не только инфаркт. У вас лошадиное здоровье, уважаемый, другой бы давно…

Разговаривая с пациентом, находящимся в беспомощном состоянии, врач не сказал ему правды о том, какой нищей и убогой была их больничка. Лекарств нет, а из всего лечения доступна лишь одна процедура: больному могли поставить клизму.

Мирзоян опешил, не готовый к такому прямому вопросу.

— Шестьдесят восемь.

— Родственники есть?

— Нет, но есть люди, которым надо сообщить, где я нахожусь.

— В любом случае вас нельзя трогать с места.

Тихарь, не отвечая, смотрел в окно, где за стеклом моталась от ветра осенняя ветка рябины с кистями, кое-где поклеванными птицами.

— Я долго протяну? — просил он, что-то обдумывая.

Мирзоян вздохнул. Странный пациент у него появился.