Ловушка для дураков

— Что он здесь делал все это время, пока у тебя торчал? С подробностями рассказывай.

— Он приехал утром, спросил, где находится поселок Дружба.

— А это что такое? — перебил Гребень.

— В Мытищинском районе находится, от станции Тайнинская недалеко. Другого поселка с таким названием здесь нет.

— И что, он поехал на эту самую Дружбу?

— Да. После обеда в тот же день, как приехал. Думал, к вечеру вернется, а он возвратился рано утром следующего дня, еще темно было, не рассветало. Я спросил, где был, он не ответил, а только рассмеялся. Я его таким никогда не видел. Все, говорит, дядюшка, теперь мне будет с чем на Кипр лететь. Я к нему с вопросами, он отмахнулся. Потом, сказал, все объясню.

— На Кипр? — в один голос воскликнули Вадим с Гребнем.

— А почему он именно на Кипр собрался?

— Да понимаете, как вам объяснить, — задумался старик. — Давно у нас такие разговоры были. Вот ты, говорил ему, нищий, а были бы деньги, уехал бы отсюда. У нас на Кипре родственники живут. Подался бы к ним, пока молодой, силы есть, только ведь без средств далеко не уедешь. Он всегда очень переживал, когда я заводил такие разговоры. Горячий парень.

— Значит, вы считаете, — продолжал расспрашивать Вадим, — что деньги у него появились, если про Кипр заговорил и загранпаспорт просил срочно сделать?

— Деньги — не знаю, не видел. Он странным возвратился после поездки на Дружбу. Стал расспрашивать… — Сурен сделал большие глаза, — в какой цене царские золотые монеты ходят и можно ли их быстро продать. Отчего, говорю, нельзя, продать все можно, если не подделка. Было время, я не последним человеком был, разбирался кое в чем. Еще мне странным показалось, что он альбомы по изобразительному искусству принялся рассматривать. Жена-покойница покупала, после нее остались. Ашот долго сидел, листая страницы. Я удивился, он никогда раньше не интересовался такими вещами.

— Он что-нибудь оставил у вас?

— Нет. Сумку, с которой приехал, опять с собой забрал.

— Вы уверены, что он поехал именно в Рыбинск?

— Так он мне сказал, — пожал плечами старик.

— Когда обещал вернуться, не говорил?

— Нет. Сказал, управлюсь с делами, приеду.

— Припомните, никаких имен и фамилий не упоминал?

— Нет. На память пока не жалуюсь.

В полутемной захламленной комнате делать было больше нечего. Мирзоян сидел, глядя прямо перед собой. Вдруг его лицо искривила гримаса.

— Говорил я ему, дураку, жидковат ты большие дела делать. Как в воду смотрел, чувствовал, добром не кончится. Послушал бы старика, открылся, может, присоветовал что.

— Поздно хватился, папаша, — Гребень с сожалением смотрел на старика. — Наломал твой родственничек дров. И нам работы добавил. А что дурак он, так это верно. Ему в руки козырей сдали, а он их на шестерки разменял.