Ловушка для дураков

Вадим уныло наблюдал за прохожими, ожидая, когда Гребень закончит перекусывать.

— По-моему, Людмила в тебя влюбилась, — сказал Сидельников.

Гребень поперхнулся.

— Точно тебе говорю, Александр, девчонка на глазах изменилась, с тех пор как тебя увидела.

— Когда ей было влюбляться, я ее после того застолья только один раз видел.

— Не скажи. У них это от количества встреч не зависит. Вот отыщем Мирзояна…

— Вот именно, давай об этом думать будем, — грубовато оборвал Вадима Гребень.

— Да я специально разговор завел на отвлеченную тему, а то от этого армянина я уже готов свихнуться.

— Для тебя отвлеченная, а для меня — нет.

— Ну, извини, тебя, значит, тоже зацепило. А вообще, ситуация складывается занятная. Я спасаю девчонку, вытаскиваю ее из дерьма, веду себя как честный человек, тут появляешься ты… Ну, ладно, ладно, я пошутил, — замахал руками Вадим, заметив, как напрягся Гребень. — Ты не злись. Понимаешь, после одной истории, из которой меня Артем вытащил, к бабам отношение изменилось. Никому не верю. Людмила особый случай, я ее за сестру считаю. Девчонка действительно хорошая, попала в переделку, впредь умнее будет. Я даже, может, завидую тебе. У меня после той поганой истории как будто что отморозило внутри. Про Людмилу надо серьезно подумать, чтобы ей жизнь окончательно не сломать. Слышь, Саш, ты не сердись за такой разговор, но я какую-то ответственность чувствую. Ее обмануть сейчас нельзя. Она привяжется к тебе, а потом…

— Да что я, скотина какая? — возмутился Гребень. — Я, может, сам не ожидал от себя такой прыти.

— Она про себя еще что-то рассказала?

— Немного. Жили в Клину с бабкой.

— Это я знаю. Про родителей говорила?

— Про отца ничего. Как с матерью развелся, так и исчез куда-то. Мать замуж вышла. Про отчима Люда рассказывала. Такая гнида! Говорит, ей пятнадцать лет было, пришла однажды к матери в гости, а там отчим один дома. Он сначала: Людочка то, Людочка это… А потом схватил и на кровать завалил. Еле вырвалась. Матери слова не сказала, пожалела. Пока бабка жива была, плевать она хотела на отчима, а как померла, так и началось. Мать говорит ей: вместе жить будем, дом продадим. Людка в слезы, а мать на своем стоит. Не выдержала, пожаловалась на отчима, как он ее чуть не изнасиловал, мать не поверила, избила. Тогда она плюнула на все и сбежала. Лучше, кричала, на панель пойду, чем под эту паскуду ложиться, там хоть денег заработаю.

— Заработала… — задумчиво сказал Вадим. — Я где-то так и предполагал. Видел бы ты в каком виде я ее подобрал. Волосы дыбом встанут! Еще что-нибудь говорила?

— Больше ничего. Я не следователь, чтобы ее пытать.

— Угу, — буркнул Гребень, сворачивая пакет с остатками еды. Поехали, что ли?

— Поехали, — завел машину Вадим.

Они держали путь в подмосковный город Мытищи.