Ловушка для Ти(г)рана

Как с них срывается новая капля, разбивается о землю.

И я так же — разбиваюсь.

— Ты бы знал, сколько я всего фантазировала, — Лана продолжает, не позволяя обнять её и успокоить. Вырывается и срывается, рубит всю правду. — И ты придешь, или увидишь меня с животом. Поймешь, какую ошибку совершил, пожалеешь. И потом… А потом я бы сказала, что ошибки не было. Что я прощаю, и у нас будет ребенок. И у нас всё будет хорошо. Черт, я же даже потом, когда узнала о жене — я не прекращала ждать. Ты… Поймешь, что её не любишь.

— Не люблю.

— И согласишься развестись, выберешь меня, — мышка продолжает, не слушая мои слов. — И всё наладится, обязательно. Потом ты узнал, а я соврала. Решила — пусть тебе будет больно. Завидуй, что вот так всё, что… Что ты выбрал жену, и я тоже могу выбрать другого. Господи, как мне хотелось сделать тебе больно. Но…

— У тебя получилось. Блядь. Лана… Я хотел с тобой детей, думаешь, мне бы не хотелось? Чтобы ты ходила с животом и проклинала меня за то, что не достал клубники? Или… Не знаю, что там беременным нужно? Чтобы ты выбирала имя сыну, который был бы полной копией меня? И на это ты бы тоже жаловалась, что страдала, а он на меня похож. Вот только копия — плохой вариант. Это весь набор генов, со всеми проблемами.

— Так плохой вариант и получился! Но ничего не изменить. Понимаешь? Я беременна от тебя, Тигран. У нас будет ребенок. С твоими плохими генами или хорошими — это уже не важно. Я беременна от тебя. И не позволю никак навредить малышу, ты понял? Если хоть раз заикнешься об аборте — больше никогда не увидишь. Я не шучу. Срок прошел в двенадцать недель. Даже если по показания — хрен я его сделаю! Ты болен, когда-то умрешь… Только знаешь что? Пошел ты в жопу, Тигран Мирзоев! Мы все умираем, ты хоть срок свой знаешь. И не смей говорить, что наш с тобой ребенок — плохой вариант!

Она кричит мне в лицо, захлебывается словами. Не дышит, кажется, всю душу мне изливает. А всё, что нужно мне — просто прижать её к себе. Почувствовать дрожь и жар тела, вдохнуть аромат.

Потому что у меня в голове — разруха.

Сука.

Мой ребенок.

Мой.

Который тоже может заболеть. Я видел, как сгорел отец. Мгновенно, за пару лет, медицина была в жопе, да и денег не было столько на лечение. Но… Я знаю, что в какой-то момент ты устаешь.

Сто раз говорить, что «я твой сын, пап, помнишь?» и объяснять, что происходит. Это пиздец как больно, когда видишь страдания родных, когда должен провожать их в последний путь.

И знать, что когда-то пройдешь этот самый путь.

Я уже забываю мелочи, никакой концентрации. Блядь, я забыл, что расстался с Ланой и звонил ей как-то утром, хотел встретиться. Я хрен знает куда только что положил ключи от машины.

И…

Дальше будет хуже.

При хорошем раскладе доживу до сорока пяти.