Ловушка для радуги

Ксан, я бы хотел, чтобы ты сходил в совет и взял хотя бы одного еще. Всё же теперь у тебя есть Мастер, она женщина, и вам не хватает только ребенка. Вот там куча готовеньких, можно выбрать.

— Э-э-э-э… — кажется, это сказали хором все."

"— Не то чтобы я сильно настаивал. Просто если малыши попадут к тем же… ну даже к Умбрайя, как раньше дикарят распределяли, то хорошей жизни у них особо не будет, даже несмотря на то, что это Мастера. Будущие, — с явным вздохом пояснил он.

— Так это дикарята? — осмотрел ребенка более внимательно Ксан. — Признаков поглощения души не вижу.

— Это… не совсем наши дикари. Точнее, совсем не наши. Они еще чистые, не оскверненные пожиранием душ. Маленькие потому что, — вздохнул Кетц. — Так. Без истории всё равно не обойтись. Кто-нибудь, сварите кофе, пожалуйста. Насухую я отказываюсь рассказывать.

Глава 33

— Изначально мы не собирались устраивать… то, что устроили. Прародитель решил собрать этаких «послов доброй воли», подкрепив их силой двух швей, чтобы все прониклись нашей «добротой», — грустно улыбнулся Кетцалькоатль, устраиваясь в ближайшем кресле с чашкой крепкого кофе в руках. Сидящий на руках Зефирки мальчик сразу вывернулся из ее рук и под возмущенным взглядом розововолосой сел на ее любимое и практически законное место — к древнему на колени. — Но то, что мы там увидели, буквально поставило всё с ног на голову. Жнецы этого мира не просто сами генерировали скверну, они все, поголовно, от мала до велика, пожирали души.

Голос Томагавка опустился буквально до шепота, а все присутствующие судорожно вздохнули.

Валерия почувствовала, как у нее самым натуральным образом встают дыбом волоски на затылке и вдоль позвоночника. Она не смогла бы объяснить, почему от простых вроде бы слов веяло такой запредельной жутью, но всем существом ощущала, как это страшно. Только теплая рука Ксандра, сжавшая ее запястье, позволила немного выдохнуть.

Лишь маленький розовоглазый ребенок недоуменно оглянулся вокруг, не понимая, почему взрослые вдруг перестали шуметь и смеяться, и, решив что-то для себя, протянул Кетцу одну из печенек, подбадривая рассказчика.

— Спасибо, мелкий, — серьезно кивнул тот, окунул печенье в кофе, вздохнул и продолжил уже нормальным голосом, без вот этого вот нагнетания потустороннего ужаса. — Только если жрать души, рано или поздно они закончатся. Сначала незаметно, но потом их будет становиться всё меньше и меньше. И мир придет в упадок. — Прожевав печенье и собравшись с мыслями, древний продолжил: — Когда мы пришли туда нашим «посольством», мы всего этого не знали, думали, что они просто испортили скверну своей призмы. Но нет… прогнила сама основа мира.