Ловушка для радуги

Бессовестный праправнук древнего дедушки так же мысленно кивнул и потер руки. И оба приготовились смотреть шоу.

— Пакет положи, чудовище, — посоветовала добрая жена, снисходительно посмотрев на медленно приближающегося к ней мужа. — А то неудобно драпать будет, если я по-настоящему обозлюсь. Что ты там прячешь-то? А хромаешь почему?! — наконец-то углядела она главное.

— Всё в порядке! На мне ни царапины! — попытался поднять ладони вверх древний, но вовремя вспомнил, что в руках у него огромный пакет. — Вот…

— Да положи ты эту хрень! — совсем рассердилась Зефирка, спрыгнула с дивана и подскочила к мужу. Уперла руки в боки, набрала побольше воздуха в груди, и…

— И-ик… у-ув, — вдруг раздалось откуда-то у ее Оружия из-за спины. Точнее, из-за ноги. — Песеньку…"

"— Это что? — растерянно выдохнула розововолосая, обходя мужа и разглядывая нечто мелкое, белобрысое, замурзанное, повисшее на штанине древнего как обезьянка и сверкающее на Зефирку раскосыми глазенками с темно-розовой радужкой.

— Ну… технически… трофей, — пожал плечами Кетц, а потом вжал в них голову. — Но я не специально, — практически беспомощно огляделся он вокруг. — Просто они все мелкие, их много, а он плакал и не хотел отцепляться. И… у нас своих-то будет целых два, я подумал, одним больше… не так заметно.

— Святые яйца прародителя, — шепотом сказала Зефирка, поднимая огромные и совершенно ошарашенные глаза на мужа. — Где ты его вообще взял?! Что значит — их там много?! То есть ты наплодил еще кучу детей, пока шлялся?! Это как это? Времени вроде прошло всего ничего!

— Уа-а-а! — зарыдал повисший на ноге древнего ребенок, обрывая поток претензий. — Стлашная!

— Сам ты стлашный! — возмутилась Зефирка, в следующую секунду совершенно непонятным образом отцепляя мелкого от мужа и перехватывая его на руки.

— Уа-а-а-а! — заорал пуще прежнего ребенок, выворачиваясь у нее из рук, но вдруг замолк и перестал брыкаться, ощутив во рту сладость, которой с невероятной ловкостью заткнула его розововолосая. Она не глядя сунула руку в пакет, который Кекс все еще с дурацким видом держал перед собой, и выудила из него следующее лакомство. Мелкий оценил жест и выдал: — Ням… Ладно, нестлашная немножко. Исе на две… тли песеньки! Нет! Пяць — совсем нестлашная.

— Это не мой, — первым делом открестился Кетц, заодно открывая ментальный канал и подтверждая свои слова мысленно. — Тем более если на него внимательно посмотреть…

— Да я вижу, что скорее мой, — хмыкнула Зефирка. — Судя по тому, что говорить еще толком не умеет, а торгуется прям как профессиональный Штейн. — Она даже с ноткой гордости взглянула на малютку. — Но мне всё еще интересно, где и, главное, зачем ты его подобрал.