Ловушка для Котенка

Да что они о себе возомнили, да какое у них есть право вот так сразу, без следствия, ставить укол, который ставят буйным эо-одаренным?!

— Товарищ лейтенант, — сказала я голосом, выдающим страх, удивление, возмущение, и много чего еще, — повторяю: мой уровень эо — два. Я практически эо-ущербна и не могу ни на кого никаким образом повлиять.

— Проверим, — ответил мужчина, не приняв мои слова всерьез — я лишь дала им понять, что испугалась.

Это скверно. Но, поглоти меня Черная дыра, я никогда еще не бывала в такой ситуации — меня всегда оберегали от подобного, и я не знаю, как себя вести, когда такое случается! И все же, мне удалось задушить панику и добавить:

— Если вы это сделаете, то нарушите закон ЦФ и нормы морали Союза людей.

И вновь мои слова ушли в пустоту. Эти люди моралью не отягощены…

Укол был не болезненным — унизительным. С меня сняли ТПТ-передатчик (переговорное устройство, используемое также для защиты от внушения и чтения мыслей) и подождали, пока не подействует блокатор. Женщина заговорила со мной, пристально глядя в глаза, и, как я ни старалась не слушать, не смотреть, мои органы чувств предавали, подчиняясь повелительной силе ее голоса и взгляда.

Лейтенанта интересовало, имела ли я злой умысел, прилетая на базу. Женщина, следуя его указкам и вопросам, копалась в мыслях и воспоминаниях, связанных с Ларио Гетеном и его практикантами. Я, конечно, пыталась защищать свои мысли, но психокинетик легко обходила мою оборону. До смешного легко… Как уязвимо человеческое сознание без ТПТ-блока!

«Допрос» длился минут двадцать, но мне показалось — долгие часы. Естественно, я оказалась чиста, как младенец, и они не нашли ничего, что искали.

— Х-м-м, — под конец протянул лейтенант. — Я был уверен, что с гражданкой Унсури нечисто. Ты заметила какие-то следы манипуляций с ее сознанием? Ее память подчищена?

— Не могу сказать точно. Ее мысли, касающиеся последних дней, забиты сугубо романтическими переживаниями. Может, эти мысли — обманка, щит, чтобы не пробиться к правде. А может, и нет.

— Стерва, — проговорила я с отвращением. Меня мутило снова — но уже от того, как подло и цинично копаются в моих сокровенных мыслях.

Все было плохо, но стало еще хуже, когда в комнату для допросов вошел капитан Диль Нигай. Тот самый вежливый, первоклассный представитель первой крови, который совсем недавно казался мне очень интересным человеком. Да и я вела себя с ним как уверенная в своей привлекательности кошечка, еще и гордилась, что он мной интересуется."

"И вот — униженная, с беззащитным сознанием, зафиксированная на кресле, как преступница, я вновь перед ним… Глупая, глупая девчонка…

Когда он вошел, я даже головы не повернула — мне не хотелось его видеть, разговаривать с ним.