Ловушка для горничной

— Я хочу, чтобы это право было только у меня.

— Ммм, да вы обнаглели, Андрей Сергеевич.

Я уже больше играю, чем паникую рядом с этим мужчиной. Мне вдруг стала нравиться эта игра.

— Что касается тебя, то моя наглость не знает предела.

Тянется к моим губам.

Отстраняюсь, качаю головой.

— Просто поцелуй, Василиса. Иначе меня перекроет ревностью.

— Поцелуй вы не заслужили, — мягко упираюсь ладонями в его грудь, с удивлением замечая, как сильно колотится его сердце. — У тебя аритмия?

— У меня… — усмехается. — У меня ты, Василиса. Побереги мое сердце.

Ах, как сладко он говорит. Так хочется этому верить. Становится жарко.

— И почему это я не заслужил поцелуй? Что я опять натворил? — вздергивает бровь.

— Где ты был эти дни? — претензия вырывается сама собой.

— Ммм, скучала? — триумфально ухмыляется.

— Нет! — слегка толкаю его в грудь. Ловит мои ладони, сжимает.

— Я тоже скучал, детка. Много работы навалилось. Решал еще кое-какие дела. Клянусь, не изменял тебе, — смеется, всё-таки прикасаясь губами к моему виску.

Похоже, у меня тоже аритмия. Этот его голос, горячее дыхание…

— Ладно… — выдыхаю.

— Что ладно?

— Ладно, целуй.

— Ооо, — глубоко втягивает воздух. — Ощущаю себя пацаном, который уломал девочку на поцелуй.

— Ты либо целуй, либо отойди, пацан, — смеюсь я, скорее истерично, потому что паника возвращается, еще минуту – и никакого поцелуя не будет. Я сбегу.

— Иди сюда, — обхватывает мой затылок сильной рукой, впечатывая мои губы в свои. Прикрываю глаза, замираю, пытаясь довериться Андрею и расслабиться.

Если быть честной, в моей жизни не было поцелуев, даже насильных, моё чудовище не целовало меня. Я все знаю о сексе и ничего о поцелуях. Андрей тоже на мгновение замирает. Всхлипываю, приоткрывая губы, и его наглые горячие губы оживают.

Он целует меня сначала нежно и аккуратно, другой рукой вжимает в себя теснее. Ноги подкашиваются, но уже далеко не от страха. Это так горячо, остро и чувствительно. Даже не подозревала, что у меня настолько чувствительные губы.

Снова всхлипываю в какой-то прострации, и его горячий умелый язык вторгается мне в рот, лишая дыхания. Щетина царапает кожу, и это тоже приятно… Голова кружится, уплываю, начиная несмело ему отвечать. Я забываю обо всем, зачем мне надо было бояться и почему я не позволяла себя целовать, хочется большего, тело тянет с удвоенной силой, требуя прикосновений и ласки. Мамочки…

Андрей отпускает мои губы, но целовать не прекращает. Мягко тянет за волосы, вынуждая запрокинуть голову. Горячие ожоги жадных поцелуев остаются на моих скулах, шее… Замирает, вжимая губы в мою кожу. Дышим тяжело. Если бы не его руки, я, наверное, сползла бы по его телу на пол.

— Ты ведьма, девочка моя, околдовала меня, одурманила. Садистка, — усмехается мне в шею.