Ловушка для декана

 — Только не говори мне, что ты тоже куришь!

— В машину! Быстро! — зашипел мне Матвей и только сейчас я заметила, что стою без куртки.

Во всей своей красе порнографической горничной.

Мы немного замешкались, и через секунду прятаться было поздно.

Подлетев к нам, лысая дама резко остановилась, уставившись на меня, и только тут я увидела, что она не лысая, а наголо обритая, с набитой через всю голову — от лба и до шеи — татухой, напоминающей драконий гребень.

— Здравствуй, Аля, — обреченно сказал декан.

Ой, мамочки… Я шагнула назад, пытаясь как-то слиться с машиной — благо и она, и мое платьишко черные. Если не считать передника.

Вот теперь, поняла я, мы влипли по полной.

Ничего не поможет — никакие доказательства, никакие уверения, что это ошибка, что просто вот такой конфуз случился. Завтра все, кто имеет к нам с деканом хоть какое-то отношение, будут знать, что я — проститутка, что декан снял меня в одном из городских борделей, и только ради собственной репутации выставляет своей невестой…

Всё. Столичная жизнь моя кончена, можно смело уезжать домой.

— Но Мэти… — прошептала вдруг художница — таким восхищенным голосом, что я невольно вздернула голову. — Это же гениально! Деконструкция как она есть! Даже я бы не додумалась!

— Эээ… — начал было Донской, переглянувшись со мной, но Аля не слушала, явно погруженная в свои собственные представления о происходящем.



— Или это ты придумала, девочка? А, впрочем, неважно! Но какой эпатаж! — оглядывая меня, художница возвела руки к небу. — Какая экспрессия! А эти сетчатые чулки — будто рваные? А размазанная по лицу помада? Это же чистый постмодерн! Да и нарядиться до такой степени откровенно в пику всем подозрениям и сплетням… Так держать, девочка! Твое тело — только твое! Как хочешь, так и одевайся, и пусть шовинисты подавятся своей ненавистью!

Она вдруг замолчала. Сделала горестное лицо и покачала головой.

— Увы, не поймут. Не у нас. Нельзя!

Я уже смотрела на нее с опаской — как на пока еще спокойную, но грозящую стать буйной сумасшедшую.

— Что… нельзя?

— Нельзя метать твой бисер перед свиньями. Твое воззвание уйдет в никуда — не поймут, не оценят… ЗАКЛЕЙМЯТ!

Последнее слово она произнесла с такой торжественностью, что я даже прониклась, чувствуя, как меня приобщают к чему-то великому.

— Забирай ее домой, Мэтти! Я не могу позволить тебе утопить этот замечательный цветок в дерьме!

— Но… — я не знаю, что хотел сказать декан, но Аля была непреклонна, выставив руку ладонью вперед.

— Я скажу всем, что виделась с твоей милой невестой, и отныне буду затыкать рот каждому, кто посмеет даже заикнуться о том, что она женщина легкого поведения.