Ловелас для брюнетки

– Если хочешь, я приеду, – парень делает паузу, ожидая моего ответа, а во мне начинает говорить совесть.

Не могу же я заставить человека тащиться к черту на кулички посреди ночи только из-за того, что сама себя накручиваю и пугаю. Согласна, частично в этом виноват сам Валевский, поселив меня в этом доме, но и я тоже хороша. Сейчас действую, как эгоистка, мешая человеку спать.

А самое главное – я действительно хочу, чтобы он приехал. И его предложение поднимает настроение до небес – именно так должны вести себя нормальные мужики. Может, я все-таки придираюсь к нему не по делу?

– Не надо, Ром, – произношу на выдохе, а сама мысленно бью себя по лбу, выбивая остатки эгоизма, чтобы не передумать. – У меня, правда, все хорошо.

– Мне не сложно, – не унимается Валевский, начиная включать свой командный тон. Однако именно сейчас он почему-то совсем не раздражает.

И так хочется согласиться!

Глава 23"

"Мы болтаем по телефону два часа – ни о чем и обо всем сразу. С Валевским интересно и легко, а главное не страшно. Спрашивается, почему он раньше таким не был? Или, может, это я ослепла, не замечая ни его положительных качеств, ни того, какой он замечательный парень? Конечно, обида из прошлого не давала мне возможности взглянуть на него по-другому и понять, как я заблуждаюсь. Да и сейчас я, скорее всего, предвзято к нему отношусь, уже привыкнув не доверять Роме. Как же сложно сейчас разобраться в своих чувствах, кто бы только знал!

Мой собеседник на другом конце провода задает вопросы о моем детстве, учебе, родителях, о том, что я люблю, а что страшно ненавижу.

– Фу, какая гадость, – фыркаю в ответ после того, как Валевский рассказывает о поездке в жаркие страны, точнее о том моменте, когда они ели различные деликатесы, особенно суп из акульих плавников. – От одного названия меня в дрожь бросает.

– Это очень вкусно! – парень делает акцент на втором слове, точнее на первой гласной букве. – И совсем не «фу», хотя я поначалу тоже с опаской смотрел на месиво непонятного цвета.

– Акулы – это такая гадость, – я снова фыркаю и кривлюсь, хоть Рома этого и не может видеть.

– Вот возьму тебя в следующий раз с собой, попробуешь, – выпаливает на одном дыхании, а я впадаю в какой-то ступор, сердце пропускает удар.

Чего он сделает? Мне не послышалось? Куда это он собрался меня брать?

Вопросы сыплются один за другом, правда, пока только в моей голове, однако мысли даже не планируют собираться в единое целое, оживляясь на глазах.

«Валевский такой лапочка», – скулит мой внутренний, зараза, голос.

«Я бы с ним зажгла в жарких странах», – к нему присоединяется еще один, тоже восхищаясь моим собеседником.

«Рома в одних плавках, с голым торсом и такими крепкими руками», – а это уже третий, чтоб им пусто было.