Темная лошадка

Я осторожно вывела Рено из-за коробки ларька и чуть не заорала от ужаса: крошечная желтая точка стремительно удалялась по пустой автостраде в противоположную от города сторону.

Педаль газа ушла в пол. За год, что я потратила на приобретение водительского мастерства (хиленького, надо сказать), такой гонки у меня не случалось. Если бы не яркий цвет Форда, девчонок я бы потеряла."

"Молясь всем богам, поминая и Аллаха, и Матерь Божью заступницу всех сирых и убогих, я неслась вперед как ведьма на метле. Знаки предупреждения, запрещения и просто советов, для меня перестали существовать. Казалось, если бы не желтая бейсболка Ренаты, волосы мои взвились бы дыбом и шевелись сами собой. Влажные ладони скользили по рулю, и я понимала, что в такой ситуации, он запросто выскользнет, вывернется из рук, когда я пойду на обгон.

«Догоню, прибью обоих!! Малолетки сумасшедшие, что они творят?!?!»

В принципе, ничего — навещают старушек в богадельне. Но прибить хотелось тем не менее.

И Ренате и Любаве родители запрещали встречаться вне стен института. Рената намеренно подставила меня под родительский гнев. Догоню, прибью!

Километров через двадцать пять, когда я почти настигла идейную гонщицу Кутепову, Форд свернул на грунтовую дорогу. Дорога ровно шла через поле и километрах в полутора подбегала к деревне, стоящей на возвышении, — девчонки ехали к ней. Поднимая желтую, песчаную пыль колесами, Форд несся, невзирая на ухабы.

Поколебавшись немного ехать вслед за ними или спрятаться в удобных придорожных кустах на съезде, я подумала, что дорога может уходить дальше за деревню, и решительно спустила колеса на грунтовку. Метрах в двухстах от околицы стоял длинный полуразрушенный сарай в чистом поле, вся дорога отлично просматривалась с пригорка возле деревни и от съезда до поворота к сараю, я промчалась в уже привычной, сыщицкой манере на приличной скорости. Повернув у сарая влево, я, опять таки привычно, отправилась скрываться.

Молодая майская травка щекотала брюхо машины, без приключений, гвоздей и колдобин я доехала до противоположного угла сарая, выскочила из Рено, подкралась к краю и выглянула.

Мне повезло. Желтая крыша Форда виднелась у второго от околицы дома, макушки девчонок наблюдались там же, Рената и Любава стояли у плетня и с кем-то разговаривали.

Собеседника видно не было. Я нащупала ногой булыжник, влезла на него, поднялась на цыпочки и увидела то, что раньше скрывал пригорок и пышный куст сирени — возле калитки стояла сухонькая старушка и, сдвинув платок с одного уха, слушала девчонок. Они весело жестикулировали и, пожалуй, смеялись.

А мне хотелось плакать.