Лорнет герцогини де Рошфор

Вместо неба был потолок, который давно пора было побелить, но на такие пустяки я не обращаю внимания.

Итак, судьба сегодня явно на моей стороне, а это значит, что у меня все получится.

Прежде всего требовалось кардинально изменить образ.

Вот именно, не только внешность, а полностью весь образ. Потому что люди Осетрова, разумеется, следят за домом, за подъездом, за крышей и вообще за всеми подходами к тому дому, откуда Кастет собирается стрелять в того человека, которого ему заказали.

Так что кофточка с рюшами и соломенная шляпа людей Осетрова не впечатлят.

Больше того, если я повяжу старушечий платок и попрошу у Алевтины Ивановны какое-нибудь старое ее вылинявшее платьице, в котором она расхаживает исключительно в собственной квартире и даже на балкон не выходит, и стану в том дворе кормить голубей, то вряд ли меня примут за старушку.

К тому же к Алевтине от греха подальше лучше не обращаться, не то замучает потом вопросами.

Стало быть, обойдемся своими силами. Я постучалась к Нинке, подняла ее с постели, что было странно, потому что обычно она ранняя пташка.

Ах да, что-то она в последнее время зачастила в ресторан Викентия.

В ответ на мою просьбу Нинка сонно махнула рукой в сторону шкафа и снова заснула.

Нинкин сын Ванька, несмотря на то, что от роду имеет всего двенадцать лет, парень здоровый. Вымахал он и отрастил мускулы летом в деревне у бабки.

Нинкина мать нравом крута, сама работает в огороде с утра до ночи и Ваньку сумела приспособить к делу.

Ванька вообще-то парень покладистый, от работы не отлынивает, оттого и вырос рано. На свежем воздухе и натуральном питании так раздобрел, что не на двенадцать, а на все шестнадцать тянет.

Я быстро вытащила из шкафа широченные штаны и плотную рубашку с длинными рукавами. Затем в коридоре нашла старую потрепанную кепку с огромным козырьком, которая осталась, надо думать, от какого-то Валеркиного жильца.

У себя примерила все это перед зеркалом и осталась довольна. Штаны упорно сползали с бедер, так что пришлось закрепить их ремнем, зато не видно было, что кроссовки все-таки женские – у Ваньки уже сорок третий размер.

Волосы отлично уложились под кепку, так что я вымазала руки карандашом и им же нарисовала над верхней губой едва проступающие усики.

На улице я довольно быстро приноровилась к широченным штанам, волочащимся по асфальту. Нужно было просто как можно сильнее сутулиться и загребать ногами. Еще шмыгать носом и смотреть исключительно в землю.

В своем подростковом обличье я вошла в нужный двор и огляделась. Там никого не было, то есть наблюдатели располагались так, чтобы не бросаться в глаза.

Тут передо мной возник парнишка лет четырнадцати в клетчатых штанах и надвинутой на глаза черной бейсболке.