Лорнет герцогини де Рошфор

Приходи на встречу завтра, в четыре, на обычное место… впрочем, нет, встречаться на одном и том же месте опасно. Приходи к мужику с верблюдом… ты меня понял? Знаю, что понял, ты понятливый! И больше сюда не звони, пока не закроем тот кейс!

Разговор прервался, и понеслись сигналы отбоя.

Я молча смотрела на трубку.

Произошла удивительная вещь.

Телефон, по которому моя мать звонила, все еще работает. Через столько-то лет!

Больше того, я назвала кличку Семибратова – и она сработала.

Меня тут же связали с кем-то из его знакомых, и мне назначили встречу…

То есть, конечно, не мне, а Скорпиону Семибратову, но в данный момент я играю его роль…

Кстати, где и когда мне назначили эту встречу?

Со временем все ясно: завтра, в четыре часа.

«Приходи к мужику с верблюдом…»

Что еще за мужик с верблюдом?

Вроде бы я живу в северном городе, верблюды здесь по улицам запросто не ходят. Если их и можно где-то увидеть, то разве что в городском зоопарке.

Но трудно себе представить, чтобы тот человек назначил встречу Семибратову в зоопарке.

Кроме того, он упомянул какого-то «мужика с верблюдом»…

То есть это должно быть что-то постоянное, привязанное к определенному месту, как… как памятник.

И тут я почти что вспомнила и вышла в коридор, но этот отвратительный тип Генка выхватил телефон у меня из рук. Потому что через проходную как раз шел мой шеф.

– Здравствуйте, Андрей Яковлевич! – радостно приветствовала я его.

Если вы думаете, что шеф обрадовался встрече со мной, то вы глубоко ошибаетесь. Напротив, при виде меня лицо у него скривилось, как будто он съел целый лимон. Причем не по собственной воле, а лимон этот впихнули в него насильно.

Шеф отвернулся, даже не ответив на мое приветствие, и прошел через вертушку. Что ж, я не обиделась и проскочила за ним, чтобы не ждать потом лифта, отмахнувшись от Генки, который бухтел что-то по поводу вечера – потом, потом, не при начальстве.

Лифт, однако, уже ушел, шеф не стал меня ждать. Отвратительные все-таки у него манеры!

Зато, пока я поднималась по лестнице, я вспомнила кое-что про верблюда.

Папа как-то водил меня гулять в Александровский сад, тот, что возле Адмиралтейства. Мне в этом саду, вообще говоря, не понравилось, там не было ни качелей, ни каруселей, но я так рада была, что гуляла с папой, что не показала свое разочарование.

Папа показывал мне памятники и статуи, говорил, кто на них изображен, но я впускала его слова в одно ухо и выпускала в другое. Эти взрослые дядьки меня не интересовали.

Пока мы не подошли к очередному памятнику.

– А это, – проговорил папа, – памятник знаменитому путешественнику Пржевальскому. В честь его названа дикая лошадь – лошадь Пржевальского…

Это был вообще ненастоящий памятник.