Рабыня Тёмного Лорда

Уверяю вас, это вполне считается за полторы ночи в Железной Деве. Что до более интересных практик, для них ещё придёт время. Нужно же мне разжечь ваше нетерпение, в конце концов.

Она прижалась к его обнажённому бедру, чувствуя, как отступает сон.

— Я очень нетерпелива, милорд, — прошептала она. — И совершенно обнажена.

Его рука властно легла ей на ягодицы.

Он откинул одеяло, и что-то тонкое, металлическое, сверкающее легло рядом с ней.

— Спросите ещё раз, что я делаю, и я наконец-то выброшу вас в окошко, — прошептал он ей в ухо. — Возможно, в моей рубашке. Нужно же как-то проявить к вам милосердие.

Вместо ответа она потянулась к нему, нашла его твёрдость меж бёдер, сжала, медленно двигая рукой вверх и вниз, и с удовольствием услышала, как изменилось его дыхание, делаясь хриплым и резким.

— Думаете обо мне, одетой лишь в вашу рубашку, милорд? — дразняще произнесла она.

Он опрокинул её на спину.

— Зачем мне думать об этом? — хрипло спросил он, гладя её груди. — Вы уже вся моя.

Его пальцы легли на вершинки грудей, погладили, сжимая. Она облизнула губы.

— Пожалуйста, — выдохнула Кира. Он знал, как она любила, когда он брал их ртом, она взрывалась от этой ласки.

Тихий смех, и его рот накрыл её правый сосок. И одновременно что-то стальное и холодное обхватило левый.

Тонкая красивая клипса сжимала её сосок, заставляя его твердеть, заставляя всё её нутро сжиматься приятным спазмом, ожидая большего.

Его пальцы чуть сжали второй сосок, ущипнули, и её всю охватил жар.

— Ещё, — прошептала Кира.

Второй холодный зажим занял своё место, и она ахнула, когда он сжал её сосок. Тонкая цепочка между ними упала на полукружия грудей, и несколько секунд Тёмный Лорд смотрел, как её грудь опускалась и вздымалась.

— То, чего я и хотел, — прошептал он. — Увидеть вас такой.

— Вам нравится? — прошептала она в ответ.

— Когда вы задаёте глупые вопросы? Иногда.

Кира не сдержала улыбки.

И сама развела перед ним ноги, когда он опустился на колени перед ней.

В полутёмной спальне, с цепью и холодными клипсами в сосках, она была нагой, уязвимой

И когда кончик языка коснулся её там, в самом тайном и желанном месте — самой счастливой.

Кира лежала, откинув голову, расслабленная, погружённая в его ласки, с чувствительными от зажимов сосками, с мягким ошейником на шее. И со своим мужчиной, обнажённым, сильным и опасным.

Она застонала, протягивая к нему руки — и ахнула, когда он взял её ладони и сам положил на низ её живота.

— В четыре руки, — шепнул он. — Попробуйте сначала в две.

Это было божественно. Её пальцы, неуверенно и сначала робко трогающие себя, и его язык, уверенный, направляющий её и доставляющий невозможную сладость, в которой Кира растворялась, чувствуя, как слабеют ноги и откликается всё тело.