Я не ваша, мой лорд

Я только и могу, что, постанывая, ждать его ласки, когда мужские руки находят завязки моих панталон и тянут их, чтобы снять этот последний оплот моей рассудительности. От обжигающего прикосновения его губ к моему животу, меня буквально молнией прошибает. С хриплым выдохом непроизвольно хватаюсь за волосы Севастьена, а он поднимает голову и, смотря мне в глаза, целует опять. Ниже. Прикусывает лобок, заставив взвизгнуть, сжав шелковистые пряди.

— Тебя хочется съесть, ты знаешь? — этот низкий хриплый голос и большие ладони, сжимающие мои ягодицы… Как же устоять на ватных ногах?

Закусываю губу, цепляясь за широкие плечи, а Севастьен поднимается, подхватывает меня на руки. И несёт в ванную. Ах да… ванна… кажется я купаться хотела.

Следующий час стал самой изысканной чувственной пыткой, которую только можно представить. Этот несносный мужчина, засунув меня в ароматную воду, принялся делать именно то, о чём спрашивал. Он мне помогал купаться. Точнее купал меня единолично, полностью пресекая любые мои действия. Его руки, кажется, были везде. Севастьен, намыливал, гладил, потирал, ласкал, трогал… Вот даже не представляла, что моё тело может чувствовать столько всего. Обласканная, зацелованная, я могла лишь постанывать в его руках, полностью отдаваясь на их волю. Нежась в объятиях большого тела, целуя плечи, шею, твёрдую линию подбородка, губы, пока меня с рыком не принимались целовать в ответ, лаская умелыми пальцами разгорячённое лоно, сжимая груди, сминая ягодицы…

Разомлевшую меня Севастьен вытаскивает из ванны и, насухо вытерев, относит в спальню, где, уложив на живот посреди огромной кровати, неожиданно садится сверху на мои бёдра.

— Тьен… а что ты делаешь? — вырывается у меня, когда я чувствую, как на спину капает что-то жидкое и тёплое. Повернуть голову и посмотреть не получается из-за его ладони на лопатках.

— Как что? Массаж моей уставшей звёздочке, — хмыкает мой мучитель и проводит ладонями по позвоночнику, растирая масло.

М-м-м, как же хорошо.

— Я думала, ты шутишь, — со стоном признаюсь, когда волшебные пальцы пробегаются по спине.

— Почему? Разве я не могу позаботиться о любимой?

Любимой. Он раз за разом повторяет это слово. И каждый раз у меня внутри что-то сжимается мучительно и томительно. Поначалу это было страшно. Страшно поверить… А сейчас… сладко до дрожи.

— Ты не расскажешь мне, что было у вас на мужском празднике? — меняю тему, по привычке избегая мыслей о чувствах.

— Расскажу, но не сейчас. Давай завтра утром поговорим и всё обсудим… на свежую голову. Сейчас у меня другие планы, — произносит он после секундного молчания, продолжая разминать мою спину. — Просто расслабься, Скар. Рабочий день закончился.