Я не ваша, мой лорд

— Ловите преступницу, — произносит жена Гедаша скучающим тоном, когда все ошарашенно пытаются понять происходящее.

Кажется, праздник подошёл к завершению.

Домой меня отпустили спустя часа два, наверное. Не так уж и много, на самом деле. Уж я-то знаю, сколько времени забирает опрос всех свидетелей и главных особенно. Но Севастьен, примчавшийся ко мне, как только узнал о случившемся, меня прилюдно облапил, проверяя на целостность, потом обнял до хруста в рёбрах, изображая крайний испуг за свою звёздочку, и сам ответил на все вопросы про браслеты и их свойства, обещав подробно описать рабочую схему артефакта, если королевские дознаватели желают приобрести эту его авторскую наработку. Дознаватели попытались намекнуть на королевскую волю, на что мой «муж» ответил, что тогда королю её и продаст, и продемонстрирует. Босварийские коллеги поскучнели, одобрения от своего начальника хали Хайраша на наше задержание не получили и отпустили."

"И вот мы наконец в своих покоях в доме хали Тимара. Севастьен закрывает двери на ключ, активирует охранки, а я с наслаждением стягиваю с себя тяжеленую от карилью. И зачем столько золота и камней на себе носить? Кручу головой, разминая шею и тут же чувствую на плечах мужские пальцы.

— Разрешишь? — тихо интересуется герцог и, не дожидаясь ответа принимается разминать усталые мышцы.

— У меня не только шея устала, — срывается с моих губ, прежде чем я успеваю понять, как приглашающе это звучит. Невольно напрягаюсь, а потом… Какого беса? Я хочу его? Хочу. Зачем эти лицемерные пляски вокруг да около? В конце концов кровать ещё не брачный алтарь.

— Я весь к твоим услугам, — в голосе Севастьена появляются мурлыкающие нотки, от которых у меня волоски на теле встают по стойке смирно. И мурашки… Да буквально табуны мурашек…

— М-м-м, как заманчиво, — выдыхаю, чувствуя позади его большое тело. — Но я бы сначала хотела искупаться.

— Я могу помочь? Спинку потереть?

— А если нет? — оборачиваюсь к нему, заглядывая в лицо. Где тот напор, с которым он купал меня в ванной в гостинице? Я тут может уступать приготовилась.

— Какого ответа ты хочешь, Скар? Что бы я не ответил, лишь от тебя зависит, что ты услышишь, — понимающе улыбается он. — Так я могу помочь?

Хочешь моего решения? Ладно.

— Помоги… — произношу, смотря ему в глаза. Вот она я. Сдаюсь. Бери.

В тёмной синеве его глаз плещется такой голод, что у меня пальцы на ногах подгибаются. Он склоняется, запечатлевая короткий жалящий поцелуй на моих губах, и принимается раздевать меня. Я поначалу пытаюсь помочь, но мои руки отводят с твёрдым: “Я сам!” И мне остаётся только трепетать от предвкушения, пока он снимает платье, потом, опустившись на колени, отстёгивает ножны с кинжалами, попутно целуя мои подрагивающие коленки.