Я не ваша, мой лорд

Вот только, разве ж глупое сердце разума слушается?

Не дождавшись от меня ответа, Севастьен, вздохнув, отвязывает поводья и трогает коляску с места.

— Я не сделал тебе больно? — бросает на меня косой взгляд.

— Нет. Свою силу вы, как всегда, хорошо контролируете, — отвечаю, чуть дёрнув уголком рта в намёке на улыбку.

В этом плане я знаю, что говорю. Как бы я не стенала после наших совместных тренировок, после изматывающих спаррингов, насколько бы жёстким тренером он не был, даже в самых стремительных и страшных атаках, герцог всегда держал всё под контролем и никогда не подводил моё доверие… в этом плане.

— Скар, думаю, нам нужно поговорить. Спокойно и откровенно.

Наверное, он прав. Но готова ли я быть с ним откровенна? Это вряд ли. Но как-то наладить наше общение в преддверии поездки и сложного задания точно нужно. Поэтому осторожно киваю. Мужчина замечает и довольно кивает:

— Хорошо. Тогда может пообедаем вместе? — и снова быстрый оценивающий взгляд на меня.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — хмурюсь я. — Мы можем поговорить и сейчас.

— И тем не менее, поскольку нам сегодня предстоит очень много работы, а ты, как и я, скорее всего даже не завтракала, считаю, обед нам очень даже необходим, — с непроницаемым выражением лица произносит Гиерно.

— Ла-адно. Уговорили. Давайте, пообедаем.

Он удовлетворённо хмыкает и вскоре наша коляска останавливается возле довольно популярного у знати ресторана, а мне остается надеяться, что в это время там будет мало посетителей, ибо не хочу привлекать внимание больше, чем уже привлекла во дворце. Изображаю полное равнодушие, пока иду рядом с Гиерно, проигнорировав предложенную руку. Не надо нам сейчас соприкасаться, мне голова ясная нужна. Моё желание частично исполняется и в зале действительно немноголюдно. К нам тут же подходит служащий и почтительно склоняет голову.

— Ваша светлость, рад вас приветствовать. Изволите обедать в вашем кабинете, или в общем зале?

— В кабинете, — коротко бросает Севастьен и, слегка приобняв меня за талию, увлекает в нужном направлении.

Жар мужской ладони ощущается даже через ткань кителя и рубашки, посылая толпы обжигающих мурашек по всему телу. Мне бы отстраниться, увильнуть, ведь дорогу можно показать и без этого, но я поддаюсь своей слабости и желанию чувствовать его прикосновение, даже если это глупо.

Кабинет, в который меня проводит Гиерно, впечатляет сдержанной роскошью убранства. Тёмно-сапфировые стены, мягкие диванчики, изящные стулья с гнутыми ножками и круглый столик, накрытый ослепительно белой скатертью, золотые светильники, и полная уединённость. Как только мы делаем заказ и нас обслуживают, даже официант испаряется, закрыв за собой дверь.