Ломаные линии судьбы

– Благодарю, – рассмотрев торт, поблагодарила соседка и посмотрела на девушку: – Вы запомнили, что отдаю предпочтение именно этому фруктовому торту, когда позволяю себе сладкое. Это очень приятно. – И спохватилась: – Да что мы тут с вами расшаркиваемся как посторонние люди. Проходите скорей за стол, вы ведь с работы, устали и голодны, а я вас политесом мучаю.

И от этой её суетливой заботы, от этого «расшаркиваемся политесом», как частенько говорила-шутила её любимая бабуленька Полина, Аглая вдруг почувствовала, как в груди разливается тёплое чувство, чуть щемящее неизбывной тоской по ушедшей бабуле, которая всегда с ней: в её душе и мыслях. Такое уютное, потрясающее ощущение защищённости, что ли, а может, и любви.

– Вы расстроились? – чутко среагировала на перемену настроения девушки Муза Павловна.

– Нет, – улыбнулась сквозь накатившие и удержанные слёзы Аглая и выдохнула с теплотой: – Просто рада вас видеть.

Поскольку день уж давно уступил вечеру, они недолго засиделись за столом, Глашка откровенно устала, да и Муза Павловна, насуетившись по хозяйству, растратила всякую энергичность. Но они с удовольствием пили как всегда потрясающе душистый и вкусный чай, что заварила хозяйка, и уплетали волшебный пирог – вернее, уплетала в основном Аглая, хозяйка же ограничилась небольшим кусочком. И разговаривали, разговаривали вроде как не о чём-то значимом и личном, а на поверку получалось, что именно о таком.

– Вы почему так быстро вернулись, Муза Павловна? – спросила Аглая. – Лето заканчивается, сейчас за городом, на даче красота же какая. Я точно знаю, мы с родителями много лет живём в своём доме, в Подмосковье.

– Да-да, – покачала головой, соглашаясь с ней, Муза Павловна. – Мне Алексей рассказывал, что ваш папа сам построил дом, и фотографии и видео показывал. – И поделилась своими впечатлениями от демонстраций Лёшкиного хоумвидео: – Прекрасный дом, красивый, удобный и уютный.

– Да, – улыбнулась тепло Аглая, – дом у нас просто замечательный и участок чудесный. – И, отчего-то разоткровенничавшись вдруг, принялась рассказывать: – У нас же папа военный инженер-строитель, подполковник инженерных войск. Мама с ним по всей стране помоталась по тем объектам, на которые его направляли служить. Сначала они вдвоём были, потом с Лёшкой и со мной…

Аглая не уловила того момента и даже не сообразила, отчего её неожиданно затянуло в воспоминания и подробности той далёкой жизни, казавшейся теперь, отсюда, из настоящего, какой-то нереальной, ненастоящей, словно фильм про прошлое.

– Знаете, я ведь маленькая совсем была и не помню, насколько тогда тяжело и невероятно трудно приходилось родителям и как они жили-служили да выживали.