Логово проклятых

 – Крыть нечем? Или ты сей же миг выхватишь пистолетик и тут же застрелишь опасного свидетеля? Молчишь?

– А я что-то должен сказать? – Борович приподнял бровь и посмотрел на собеседника. – Я слышал различный пьяный бред, грубости и непристойности в адрес дамы, а вот вопроса никакого не было. Действительно, Стелла, пойдемте отсюда. Обидно, знаете ли. Такое приличное заведение было, так нет же, и сюда подобные персонажи добрались. – Он протянул руку, помог женщине встать, взял со стула шляпу и перчатки.

Потом Михаил вытащил из внутреннего кармана бумажник, вытянул оттуда купюру, небрежно бросил ее на блюдце и заявил:

– Кельнер, получите.

– Не нужно меня провожать, Михаил Арсеньевич, – поднимая воротник пальто, сказала Стелла, глядя ему в глаза. – У нас не любят таких вот прогулок по городу. Но мы с вами еще увидимся. Может быть, так же вот посидим в кафе, только без…

– Конечно, – сказал Борович, наклонился, взял Стеллу за пальцы и поднес их к губам. – До свидания. Я был несказанно рад вас увидеть. Надеюсь, что мы вскоре снова встретимся.

Женщина скрылась за углом, и Борович пошел в сторону центра. Он шагал медленно, ожидал, что Агафьев его догонит и продолжит этот милый разговор.

«Возможно, мне удастся вытянуть из него немного информации о том, при каких именно обстоятельствах мы могли столкнуться на Лубянке. Возвращаться и требовать объяснений нельзя. Подозрительно. Надо вспоминать двадцать девятый год, где я был и чем занимался.

Да, тогда в секретно-оперативном управлении ГПУ создавались новые отделы. К концу года их насчитывалось уже с десяток. Секретный отдел возглавил Яков Агранов. Меня перевели к нему и назначили в третье отделение, которое среди прочего занималось националистическими движениями в Белоруссии и на Украине.

Совершенно точно! Именно тогда, в конце двадцать девятого года, я часто бывал на Лубянке, в центральном аппарате. Вывозить арестованных из внутренней тюрьмы было нельзя, и мы работали с ними прямо там."

"Проклятье, как я мог видеть этого Агафьева? В разработке он у меня не был. Я бы помнил такой факт совершенно точно, без всяких сомнений. Может быть, мы просто столкнулись в коридоре, когда его вел конвой? А ведь я точно видел этого типа.

Надо его срочно убрать, пока он не начал серьезно мешать мне здесь. Убить? Нет, это будет подозрительно. Могут остаться какие-то следы. Или же просто кто-то уже сейчас знает о нашей неприязни. Не исключено, что сам Агафьев сболтнет кому-то о сегодняшней сцене в кафе. Тогда я попаду под подозрение.

Нет, нужно придумать что-то иное, совершенно естественное и ничем не выделяющееся из нашей рутинной работы. Надо подставить этого мерзавца чужими руками и так, чтобы сразу решить его судьбу. Тут придется поразмыслить».