Логово

Десяток раз ему казалось, что он слышит позади себя тихие шуршащие шаги и чье-то тяжелое дыхание. Но невозможно было это проверить, не остановившись.

А вот и «Мирный»: дорожный знак, говоривший о том, что здесь находится населенный пункт.

К стене он подбежал, уже выдыхаясь. Прыжком заскочил в ворота и понесся дальше. И только оказавшись внутри периметра, Николай заставил себя остановиться и пройти остаток пути шагом.

Его впустили на Склад по условному стуку и сразу же накинулись с расспросами."

"– Я не знаю, что там, но явно что-то было… Их нет. Ни живых, ни мертвых. Туша убитой птицы в кузове… частично разобрана. Это и правда гигантская тварь. Если взять тележку… или санки… можно привезти утром. Это килограмм сто свежатины. Если ее вообще можно есть. В чем я сомневаюсь. Я вообще не думаю, что стоит туда возвращаться, – пытался внятно рассказать о случившемся Малютин.

И тут он хлопнул себя по лбу.

Не говоря ни слова, он развернулся и направился в шлюз.

– Я сейчас, – бросил на ходу Николай. – Ждите.

Он вспомнил, что не закрыл ворота.

Нельзя было оставлять их открытыми. Что бы там ни произошло, Дед не врал. И пацаны его не сами ушли.

– Ты куда? – крикнул ему вслед Василий.

Но Малютин не ответил. Грохнув посильнее дверью шлюзовой камеры, он во второй раз выбрался в промозглый осенне-зимний вечер.

Уже на подходе к стене он почувствовал: что-то не так. Дверь!!!

До этого она была распахнута, а сейчас – приоткрыта.

И почему-то все волосы на его голове, а с ними волоски на коже встали дыбом при приближении к этой черте. Почему-то ему хотелось убежать как можно быстрее. И если возле станции его охватил вполне объяснимый, разумный страх от увиденного, то здесь это был иррациональный ужас от не-увиденного. Будто налетел порыв ледяного ветра и пробрал до костей – так, что ни следа не осталось от былого пьяного бахвальства.

Чего ему только стоило пересилить себя, сделать последний шаг и протянуть руку. Но и тут он не смог, как хотел, спокойно закрыть ворота. Вместо этого он взялся за ручку, дернул и потянул на себя, но его трясущиеся руки долго не могли запереть задвижку. Это была не «герма», а обычная стальная дверь.

Наконец, замок закрылся. В последний миг Николаю показалось, что с той стороны на дверь осторожно надавили, будто проверяя.

Ему показалось, что он слышит что-то: то ли свист, то ли щебет, то ли горловой клекот, но очень тихий, на грани слышимости.

«Может, я схожу с ума? И мне уже мерещатся и следы, и черт знает что?»

Но почему-то он мог теперь спокойно стоять, только если прижимался спиной к стене, а никак иначе. Даже если это был безопасный внутренний двор поселка. Ему хотелось иметь максимальный обзор.

Он буквально заставил себя отлипнуть от стены и зашагать к Складу.