Логово

Разбросанные пластиковые стулья и битые стеклянные бутылки.

В свете фонаря мелькнула вывеска.

«У Арама. Шашлыки и шаурма. Всегда из свежего мяса!»

А вот и пикап. Машина стояла на выложенной плиткой площадке.

Биолог узнал бампер и мощные прожекторы на крыше.

Фирма «Никитич и сыновья» – до войны вообще не существовавшая, а потому незарегистрированная, – подвергла пикап интенсивной переделке. И поскольку нормального бензина вокруг было днем с огнем не найти, они перевели двигатель на этанол. Теперь машина была таким же алкоголиком, как сам старик.

Фары не горели, но в салоне светился один тусклый огонек.

Дверцы были распахнуты. Рядом лежал измазанный кровью брезент.

А в кузове… Николай сначала принял это за тушу коровы, но, приглядевшись, он увидел…

Затаив дыхание и чувствуя, как от ужаса мороз по коже подирает, биолог смотрел на существо, которого просто не могло быть здесь в принципе.

На нашей планете такое создание могло существовать – ходить, летать или плавать – только в кайнозойскую эру. Огромный остекленевший глаз, казалось, следил за человеком. Кожистые крылья, в которых виднелись полные запекшейся крови пулевые отверстия, были сложены и смотаны металлическим тросом. Через борт свешивалась покрытая чешуйками лапа, которая была увенчана несколькими острыми когтями, как у гигантской курицы.

Борис и Алексей – ребята были не маленькие, но и втроем братья Колосковы не сдвинули бы с места эту тушу, не говоря уже о том, чтобы дотащить сюда, не будь у них машины с лебедкой в кузове.

Там, где у существа должна была находиться грудная клетка, виднелись голые ребра. Будто кто-то вырывал из нее плоть целыми кусками. И второй лапы не было. Торчала только бедренная кость и пучки сухожилий.

Хотя шкура – Малютин не проверял, но готов был поспорить на свой обед, – была почти как у носорога.

Биолог увидел, что ручка дверцы пикапа вымазана кровью.

И тут оцепенение как рукой сняло.

По снегу от самого бампера шел след, будто кого-то или что-то волочили в сторону закусочной Арама.

Со стороны кустов хрустнула ветка. Тихо, но отчетливо. В самом кафе что-то бумкнуло, будто кто-то тяжелый спрыгнул на пол.

И тогда инстинкт наконец-то победил и взял под контроль тело, отобрав рычаги управления у неадекватного разума. Николай побежал с такой скоростью, как не бегал даже в восемнадцать, когда его отправляли от института на соревнования.

Разум словно помутился, а взгляд бесстрастно фиксировал творящееся вокруг. Малютин перепрыгнул через что-то, до боли похожее на цепочку следов, отчетливо проступающих на свежевыпавшем снегу.

– Твою мать! Твою…

Он не заметил, как добежал до подъездной дороги, лавируя среди машин-статуй.