Логово

Для них он был полон оттенков цвета и звуков, которых «гладкокожие» не ощущали.

«Внимание!» – внезапно прозвучал сигнал, заставивший существ замедлить шаг, а потом и застыть.

Тот, что шел в авангарде, услышал слабый звук и почувствовал, как рельсы мелко дребезжат. По железной дороге в их направлении ехал большой темный объект.

Это была дрезина (хотя они того, конечно, не знали). Слабый фонарь светил на самодельном бампере, который был нужен, чтоб сбрасывать с дороги мелкий мусор и предохранять пассажиров от лобовых столкновений. Видимо какая-то острая необходимость заставила людей покинуть свое безопасное подземное укрытие и выйти на негостеприимную поверхность и воспользоваться этой веткой, по которой, как, впрочем, и по остальным, уже два десятилетия не ходили поезда.

Твари об этом знать не могли.

«Пища», – облетел всю стаю второй сигнал, означающий, что надо приготовиться к атаке, что чужаков мало и они не опасны.

Четырехколесная тележка, приводимая в движение мускульной силой едущих в ней людей, здесь, на подъеме, смогла набрать скорость всего двадцать километров в час. Гораздо медленнее, чем могли бегать «серые».

Монстры залегли по обе стороны дороги и дали устройству, которое громыхало и лязгало, проехать мимо них. В открытой кабине – по сути, стальной раме, усиленной несколькими листами железа, – действительно сидели всего три человека, одетые в громоздкие костюмы и противогазы, или, может, респираторы. Оружие – а его «серые» умели распознавать не хуже, чем волки или вороны, – было только у двоих. И никто из людей не смотрел назад. К тому же заднюю часть повозки загораживали тюки и коробки. Мешали обзору и неудобные маски.

Когда дрезина удалилась на порядочное расстояние, «серые» поднялись на ноги и пошли следом, а потом и побежали, делая размашистые прыжки.

Они догнали ее через пару минут, а потом и обогнали, устроив засаду как раз в том месте, где было удобней всего напасть. Диковинному чуду техники здесь предстояло проехать под автомобильным мостом, пролет которого тонул в темноте, непроницаемой для человеческих глаз даже среди яркого дня. Лучшего места для нападения нельзя было придумать.

Голодные твари – а им действительно в последнюю неделю редко удавалось наесться досыта – заняли свои места слева и справа от колеи.

Стая действовала как одно живое существо, как готовый к бою организм.

И когда дрезина поравнялась с ними, кто-то из них бросил на рельсы бревно, а может, столб.

Удар, грохот. Железнодорожная колымага застыла, чуть не слетев с рельсов.

Один из людей – тот, который в момент удара привстал, чтобы посильнее налечь на рычаг, – вылетел из кабины и приземлился метрах в трех от места аварии.