Ло. Лётная школа

Почему наш сиятельный друг не обнимет меня в ритме тягучих хитов всех времен и народов. Находясь так близко, касаясь буквально рукавом рукава, я через десять минут не выдержала. Я попыталась сама инициировать процесс. Сделала шаг вперед, взяла робко Кей-Мерера за руку и заглянула в светлые глаза. Не прерывая разговора с Эспозито о проблемах аннигиляционной артиллерии, Макс мило улыбнулся и вернул меня на место подле себя. А руку в своей ладони засунул к себе в карман. Стоять так было неудобно, и я высвободилась. В конце концов, у меня свои карманы есть. К тому же я не понимаю этих детских игр. У меня не было такого детства. Это что-то означает, когда парень засовывает твою руку в карман штанов? Эрекция рядом пухнет, ого-го! Но дотянуться я до нее не могу, ткань мешает и люди пялятся со всех сторон… ерунда какая-то!

Я решила не лезть к светлейшему. Когда к нашей чудной компании прибрел Изя, то побратим с налету отказал ему категорически под предлогом помятого вида. Но Кацман и не думал пускаться в пляс. Расстроен мой личный метеоролог-аналитик был ужасно. Только что не плакал. Я сама взяла его за руку и вывела в круг.

— Какой я дурак! Никогда бы не подумал, что я такой дурак. Ужасный, тупоголовый дурак, — он бестолково раскачивался из стороны в сторону и топтался невпопад. — Но ты тоже хороша, подруга называется! Мне-то ведь могла сказать?

Толстяк пару раз попытался зацепить мои каблуки нелепым своим танцем, но я ловко увернулась. Тогда он крепко встал мне на ногу пыльным ботинком. Я с усилием вытащила носок туфли. Танцор-рекордист.

— Пошли на воздух, мой хороший, покурим. Ты выскажешь мне все, что думаешь, — я повела его вон из зала.

Взгляд барона колол в левую щеку сердитым недовольством. Я обернулась. Макс смотрел. Не улыбался. Но я чуяла, как идет от него ко мне знакомая волна. Вот в кончики пальцев ног жарко толкнулась. Поднялась душно в центр и ушла в затылок. Он приходил вчера. Зачем?

— Я считал тебя своей лучшей подругой, доверял, а ты? — бубнил между тем Изя о своем. Обижался на меня и жаловался. — Ты мне должна была сказать, я всегда был на твоей стороне…

Он застрял у самого входа, пытаясь прикурить сигарету от чужой зажигалки. Не получалось. То ли губы его плясали, то ли табак оказался сырым.

— Гадина! Какая же ты гадина! — громкий женский крик толкнул в спину и заставил обернуться.

Острый кулачок влетел мне между глаз. Вечно я пропускаю удары! Вероника визжала от боли, трясла ушибленной кистью и целилась левой рукой. Ну тут уж я собралась и не позволила. Отпихнула ее от себя. Я не собиралась с ней драться. Выходило нечестно: она нормальная девушка, а меня Ваня тренировал. Но Вероника оказалась цепкой и на мой пристукнутый взгляд совсем не неумехой.