Лютый

Может Луне надо сказать спасибо после всего?

Если она останется жива и здорова, а я приду в себя и смогу говорить! Потому что, кажется, если бы не этот яд во мне, я бы еще ой как долго не узнала, что Лютый способен нормально общаться, спокойно разговаривать и быть таким невероятно нежным…

К черту все эти каменные стены, за которыми обычно хотят находиться девушки, как за своим мужем! Это должна быть не стена, а большой, горячий, сексуальный и совершенно непредсказуемый Берсерк!

Что мы вошли в комнату. я ощутила сразу же, потому что тепло окутало меня, словно мягкий плед, как и голос Севера, который был еще теплее и мягче:

— Тебе пора, брат, ни о чем не переживай, я буду с нашими малышками, а ты держи себя в руках, ладно?…

— Вот это вряд ли… — его морозный аромат снова окутал меня, так близко и так глубоко, словно Лютый выдохнул в мои губы, — я скоро вернусь…и больше никуда не уйду.

О, это звучало так страстно и искренне, что я вся разомлела, с удивлением понимания, что мою подрагивающую панику и страх, затмила моя любовь и явно нарастающее возбуждение.

Вот только не знаю, успел ли это почувствовать Лютый, до того, как ушел….зато, кажется, явно почувствовал Север, чей аромат окутал меня, растворяясь теплом и умиротворением, когда его волшебный голос выдохнул надо мной:

— Кажется, в этой комнате тебе стало значительно лучше, сестренка?…"

"Я не видела своего тела, но мне казалось, что в эту секунду оно должно было всё покраснеть, включая мои светлые волосы и даже кончики ресниц, потому что становилось совершенно очевидным, что Север унюхал весь спектр моих нескрываемых от них эмоций.

Надо будет обязательно поговорить на эту тему с Мией, когда смогу говорить Потому что, КАК можно жить в мире этих огромных мужчин, не краснея каждый раз при одной только мысли о своем муже, для меня пока было большой загадкой!

— Тебе помочь, крошка моя? — в этот раз Север обращался уже к своей миниатюрной ясноглазой Мие, вероятней всего, давая мне возможность прийти в себя от смущения и переводя тему. чтобы я не чувствовала себя настолько обнаженной. В эмоциональном плане.

И хоть Север был Кадьяк, и его откровенно побаивались и старались лишний раз не трогать, чтобы он снова не вспылил и не уронил кого-нибудь головой об стенку, но я не переставала восхищаться его сдержанностью, добротой и теплом, которое сквозило в каждом движении мощного тела.

Я обожала их с Мией, понимая, что восемьдесят процентов того, что мы были с Лютым вместе, было явно не нашей заслугой, потому что он был слишком высокомерным и холодным, а я замкнутой и отрешенной. По крайней мере, были такими до недавнего времени, и я искренне надеялась, что больше мы такими уже никогда не будем о крайней мере в отношении друг друга и нашей большой мохнатой семьи.