Лютый

Кашки, салатики, пельмени для папы и вареники для меня… позже столовая университета, а потом рестораны и кафе с друзьями…я никогда не задумывалась над тем, что мне нужно учиться готовить так глобально.

Я внимательно и смущенно наблюдала за тем, как большие красивые руки Свирепого ловко и так быстро управляются с рыбой, словно она подчинялась его воле и силе безропотно. На вид это казалось достаточно легко — Бер просто водил ножом по гладкой и скользкой чешуе, отчего она отходила, оставаясь на ноже.

— Не посмотришь за огнем?

Я закивала, устремляясь к мангалу, и лишь потом понимая, что Свирепый сделал это намеренно, дабы не травмировать мою неустойчивую психику последующей разделкой рыбы, потому что к тому моменту, когда я постояла у мангала, понимая, что не представляю, что мне сделать здесь, чтобы не навредить, а помочь, и вернулась к разделочному столу, рыба уже представляла собой два куска филе, которые я видела в магазине в замороженном виде, и, кажется, теперь точно была готова к употреблению. Вернее жарке на огне.

Я не мешала Свирепому, когда он достал решетку, поместив два больших куска на нее, снова оглянувшись на меня:

— Где-то здесь были еще соль и перец, если ты хочешь.

— Хочу! — я быстро огляделась по сторонам, — А где тут у вас холодильник?

— Весь наш мир один большой сплошной холодильник, Злата, — улыбнулся Свирепый, отчего я хохотнула, прозрачно покраснев.

— Ну, где-то же вы храните продукты?

— Засыпаем их льдом, — кивнул Свирепый и в этот раз сам прошагав до шкафчика и извлекая из него две старинные солонки, ибо от меня даже как от помощницы толка было мало, — а вообще, как правило, мы съедаем все и сразу, не оставляя на потом.

У нас большая семья и на следующий день просто ничего не останется.

— Кто первый встал, того и тапочки? — улыбнулась я, видя недоуменную и как всегда немного смущенную улыбку Свирепого, на которого сложно было не залюбоваться, сокрушенно покачав головой, — до сих пор не могу поверить, что Лютый твой брат."

"Вы словно с разных планет с ним!

— Просто брат воспитывался отцом, и познал жизнь, — скованно проговорил Свирепый, снова пряча свой взгляд за ресницами, а я понимала, что не могу сказать, что Свирепый мог быть воспитан матерью, поскольку отчетливо знала из рассказов Мии, Севера и тетушки Зои, что матери чистокровных Беров могут быть только медведицы, которые не жалуют своих детей. И, насколько я понимала, Свирепый был рожден после смерти возлюбленной Ледяного и изгнания Лютого из рода, чтобы можно было подумать, что его воспитанием занималась женщина.