Люфтваффельники

 п. Но для такого фавора надо стучать …и стучать очень долго …и продуктивно.

Противно, конечно, но цель оправдывает средства. Не даром говорят: «Не болит голова у дятла!» У него, как правило, болит морда лица …и очень сильно!…если проколется, естественно…

Если в коллективе пошла утечка информации, это сразу чувствуется. Подозревать можно кого угодно, но лучше об этом помалкивать, ибо обидеть человека необоснованным подозрением — гораздо хуже, чем пропустить реального стукачка…

В 45-м отделении неожиданно проскакивает искра недоверия и нарастает нервозная напряженность — командование 4-й роты в курсе всех наших «мелких пакостей». Завелся стукачок, без вариантов. Мелочь конечно, но все равно неприятно.

Подозревали всех и каждого, парни постепенно перестали общаться друг с другом. Некогда дружный и монолитный коллектив методично разваливался на мелкие кучки и одиночек-отшельников. Нервозность нарастала, в воздухе повисло электричество, готовое перерасти в громовые разряды, жестокую разборку и массовую драку… Так дальше жить было нельзя. Но и начинать неприятный разговор тоже как-то никому не хотелось.

На самоподготовке неожиданно встает Леха Крошкин из Ярославля и шокирует всех неожиданно-откровенной репликой.

— Парни, я не дятел!

В аудитории наступила гробовая тишина, в которой было отчетливо слышно как между стекол огромной фрамуги страстно сношаются две мухи, потерявшие остатки стыда и малейших приличий. Сержант Гнедовский поморщившись, вяло парирует.

— Лешка, не начинай… Тебе никто не предъявляет но, честно говоря, трахать сержантов стали гораздо чаще, глубже, дольше …и весьма в точку. Настораживает, однако… И чего ты решил, что на тебя кто-то тянет?

— Парни, мы служим уже три года, вместе по самоволкам, вместе картофель выбрасывали (отдельная история), вместе пакостили, вместе водку жрали, «Агдам» тырили… я вам не говорил, что… мой дядя — особист нашего училища! Но, я — не радист!

Шок! Оп-па, вот так Леша?! И молчал три года …и чудил наравне со всеми…"

"И тут началось… Всех как прорвало… Никакой детектор лжи не понадобился. Парни стали вслух анализировать все «проколы», за которые дрюкали нас и дрючили наших сержантов. Постепенно круг «подозреваемых» начал сужаться… Неожиданно встал казах Эрик Чухманов.

— Парни, простите меня! Я виноват и готов написать рапорт на отчисление!

Ба-бах, приехали… Как гром среди ясного неба. Вот бы никогда не подумали!

— Эрик! Как? Когда вербанули?

— На абитуре еще… экзамены запорол, а возвращаться домой стыдно! Провожали всем кишлаком, отец столы накрывал на 1500 человек, все … а тут домой, неудачник. Нельзя! Подошли, поговорили… я возмущался, отказывался… потом думал, плакал, губы кусал… стыдно домой неудачником.