Люфтваффельники

Честно говоря, не ожидал, что Володя Нахрен с таким упорством будет спасать мою никчемную шкурку, отбивая атаки всемогущего зампотыла. Благодарствую, Володенька, век не забуду.

Сдав оружие и парадную форму, я вернулся в столовую к обалдевшим от недоумения парням, опять исполнять обязанности старшего «посудомойки». Ребята, которые хорошо знали патологическую мстительность ретивого Гадика Васильевича Сволченко, никак не ожидали увидеть меня так скоро.

Более того, они уже досконально разрабатывали дерзкие планы, по бесперебойному обеспечению «страдальца в тюремных застенках» усиленным питанием и свежими коржиками из буфета. Блин, я чуть не прослезился от такой трогательной заботы. Все-таки неплохо всех нас спрессовала армия в единый организм, в котором составные части трепетно и заботливо относятся к братьям по крови.

Старательно отмывая посуду на бесконечном конвейере, в монотонно-однообразных действиях задрюканного робота, я многократно прокручивал в своей головушке события этого дня, не переставая удивляться — насколько переменчива капризная судьба. То, я — старший в посудомойке, то — арестант, то — в «парадке» и с оружием с помпезным видом фоткаюсь в пример подрастающему поколению, то — опять арестант, но с еще большим сроком (почти рецидивист), то — неожиданная амнистия, и я опять в кругу своих ребят тупо тру грязную посуду изъеденными до крови руками, которые методично и неумолимо «умирают» под воздействием агрессивного порошка и хлорки, круг замкнулся. Что ни говори, а эволюция развития и все события в нашей жизни движутся по спирали и неизменно возвращаются на круги своя."

"А на губе сейчас прогулка на свежем воздухе и никакой тебе ненавистной хлорки, тарелок и бачков. Мде… Вот и не знаешь, где лучше?! Где найдешь, где потеряешь?!

В училище все еще свирепствовал «дизель» (дизентерия) и менять меня в наряде было откровенно некем, а оставлять замотанных «вусмерть» ребят в меньшинстве, было бы неправильно. Несправедливо и негуманно. Наверное, все же, этими соображения и руководствовался капитан Нахрен, отчаянно борясь за мою свободу, кто знает?!

Пока, я «рулил» в посудомойке, то всячески старался не попадаться на глаза полковнику Волченко, которого постоянно драли всевозможные комиссии из «санэпидемстанции» за непрекращающуюся эпидемию «слабости живота» в периметре училища. И поэтому, взбешенный полковник срывался в бессильной злобе «на всех и на вся». Досталось очень многим. «Губа» была безнадежно переполнена, а очередь из «потенциальных сидельцев» растянулась на многие месяцы вперед.