Люфтваффельники

А сейчас, оставим его наедине со своей собственной совестью!

Могу поспорить, что капитан сейчас сидит у себя в канцелярии и ему очень стыдно за свой гадкий поступок, но «жизнь — не кинопленка, назад не отмотаешь». Если бы ротный нашел в себе душевные силы, вышел бы из кабинета, построил роту и прилюдно извинился, вопросов нет — с кем не бывает?! Ну, сглупил, простите меня парни, виноват, исправлюсь. Но нет, не вышел, не извинился. Мужества не хватило?! Ладно, тогда держись дорогой и любимый Володенька, процесс пошел!"

"Прошло пару месяцев, все это время капитан старался не обращаться напрямую к курсанту Юманову и не смотреть ему в глаза. Было отчетливо видно, что Нахрена что-то тяготить, но он мастерски душил робкий голос своей совести очередными всплесками немотивированной ярости и бесконечных придирок. А мы тем временем готовились…

На училищной свалке был найден старый посылочный ящик. Все адреса на нем мы аккуратно затерли, чтобы не было никаких концов и зацепок. Затем заполнили ящик до краев песком и в одно солнечное воскресенье, когда ответственным офицером в роте остался Володя Нахрен, этот посылочный ящик был нагло выставлен в спальное помещение роты. Для увеличения поражающей силы «заряженной бомбы», в песок еще заботливо вылили пару литров воды, а на обратной стороне верхней крышки крупными буквами написали два адреса ярко-красным карандашом.

Итак, солнечное воскресенье, Володя Нахрен естественно в дурном расположении духа, так как такой замечательный день с прекрасной погодой бездарно пропадает в «вонючей» казарме наедине с уже давно обрыдлым личным составом, глаза бы которого не видели.

Личный состав роты сидит у телевизора и с сопливым восторгом смотрит передачу «В гостях у сказки». Да-да, именно эту, так как из-за постоянного информационного голода, курсанты были готовы с поросячьим упоением тупо смотреть даже в черный экран абсолютно выключенного телевизора. Время близится к обеду. Из канцелярии роты выползает Нахрен в стандартном настроении — «не в духах», презрительно долго смотрит на сидящую у телеприемника толпу курсантов и, брезгливо скривив губы, выдает следующее.

— Рота приготовится к построению на обед! 5-ть минут времени, время пош…

И тут Володя замечает посылочный ящик, который дерзко выглядывает из-за угла колонны спального помещения. Нахрен осекается на полуслове, заводится с пол-оборота и заметно багровеет. Отчетливо видно, что ему «этого» очень не хочется делать, но он — командир, начальник, цербер наконец, объявил — значит должен упереться как баран и держать свое слово до конца, спасая остатки своего авторитета, который болтается только на статье Общевоинских Уставов о единоначалии в Красной армии и не более того.