Люфтваффельники

— Многих убил?"

"— Семь новобранцев — первый караул после присяги и прапорщика, плюс проверяющего офицера. Дедушка сраный, его пьяного с наряда сняли за жестокость и издевательства, а он… девять душ загубил. Так Копыто, я все вижу! Ты, давай там без самодеятельности. С энтузиазмом, но без фанатизма! Я тебя знаю, застрелишь звереныша при попытке к бегству. А когда будут спрашивать про синяки на его жопе, окажется, что он — сука, бежать не хотел, а ты его штыком уговаривал. Все, Виктор, приговор вынесен, справедливый. Не нам с тобой судить. Нам его передать из рук в руки, и забыть. Сопроводительные документы на душегуба уже у коменданта. Милиция там же, чай пьют, заждались давно. Звонили уже. Автозак у шлагбаума, но это уже не наша забота. Пойдешь один, шестьдесят шагов — недалеко, твою дорогу мне из окна видно, так что не чуди. Понял? Туда и назад. Все понял?!

— Понял.

— Не «понял», а «так точно»! Вернемся в роту, за утреннюю смекалку и оперативность, проявленную при задержании беглеца, объявлю благодарность. Рад?!

— Мне бы, товарищ лейтенант, лучше бы амнистию. А?!

— Какую еще амнистию? Не понял. Разъясни.

— Да, у меня еще где-то в районе 11-ти внеочередных нарядов осталось. Накопилось чего то вдруг. Ни с того, ни с сего. Все больше незаслуженные, случайные. Само собой как-то, вот. Отстоять не успел, да и не очень хочется…

— Тьфу ты, а я уже черти чего подумал. Амнистия?! Вот сказанул?! Ты иди, потом разберемся. Кстати, ключ от наручников не забудь. Маленький зараза, не потеряй, в одном экземпляре. И не забудь наручники с гаденыша снять, а то менты заиграют, мы тогда, караул хрен сдадим. А браслеты по описи числятся. Ну, все, топай! Я за тобой смотрю!

Копыто сунул ключик от наручников в карман пыльной шинели. На входе в коридор с камерами, я незаметно передал Витьке, находившиеся у меня на временном хранении, два его магазина с патронами. Один из них Виктор подоткнул к автомату, второй засунул в подсумок на поясе, передернул затвор, поставил «калашик» на предохранитель, пристегнул штык-нож. Лицо его было серьезным и сосредоточенным. В коридоре гауптвахты, возле камеры № 1, Витя передал письменное распоряжение начкара, стоящему на посту курсанту Яровому. Андрей Яровой по телефону перепроверил у начкара Зайчика данное распоряжение на конвоирование осужденного и, получив подтверждение, открыл дверь камеры.

Витя пробыл внутри камеры недолго, он выполнил все как полагается и даже немного больше. Убийца был жестко скован и беспрекословно, молниеносно выполнял все отрывистые и строгие команды конвойного Копыто. Яровой потом рассказал, что в камере № 1 добродушный и безобидный Витя мало, в чем себе отказал. Он пинал дедулю-душегуба истово, с несвойственным ему остервенением, еле оттащили.