Людоеды

Моряк поставил ногу на нижнюю поперечину трапа, энергично надавил – ничего, крепко.

– Стой! – хрипло скомандовал Бугор. – Макака полезет.

Тот заныл:

– У меня же рука…

– Вот и рассчитаешься, – прогундел Бугор. – Сейчас тебе анестезию вколю – скачками побежишь."

"При этих словах у всей банды глаза засверкали. Бугор тем временем вытащил из внутреннего кармана серую пластиковую коробку, перетянутую круглой аптечной резинкой. В коробочке, набитой ватой, лежал шприц, иглы и стеклянные ампулы. Под завистливыми взглядами команды Макака торопливо закатал рукав, обнажив локтевой сгиб, покрытый сплошным синяком в рубцах незаживающих следов инъекций. Моряк ловко перетянул ему руку куском тонкой резиновой трубки. Бугор с хрустом отломил хвостик ампулы, набрал шприц и протянул Садыку. Тот тяжело сглотнул, поискал подходящее место на почернелой вене и с неохотой воткнул иглу. Все жадно следили как поршень выгоняет прозрачную жидкость. Макака блаженно прижмурился. Моряк смотал резиновую трубку и сунул в карман. Все терпеливо ждали.

Через минуту Макака открыл глаза. До этого совершенно пустые, как у поросенка, сейчас они светились пониманием и сообразительностью. И весь он напружинился, словно сдерживая бьющую ключом энергию. Бугор вынул из кармана складной нож, нажал кнопку – со звоном выскочил сверкающий клинок. Попробовав ногтем лезвие, удовлетворенно сложил нож и протянул Макаке.

– Пять минут на все дела. Догони и сразу кончай. И жди нас там же. Сделаешь – всю коробку отдам. Не сделаешь – неделю пайки не получишь, будешь всухую ломку перекумаривать. Понял? Давай, пошел.

Макака резво вскарабкался на раскачивающуюся ""стремянку"", нырнул в отверстие. Ухватился за двухдюймовую трубу и энергичными рывками стал быстро подниматься. На трубе оставались клочья обожженной кожи и мокрые пятна, но он совершенно не ощущал боли. Наркотик превратил хилого недоростка в супермена, сделал ловким и стремительным, отняв чувство страха. Он буквально пролетел десятиметровый узкий колодец и выскочил, как Мюнхгаузен из пушечного жерла, только ядра не хватало – улететь.

Крутнувшись вправо-влево, он увидел того, за кем гнался, и издал грозный клич. В этом вопле было больше свинячьего визга, чем львиного рыка, но для Макаки и этого более чем достаточно. Он вскочил на край чугунной трубы, всплеснул руками и легко перемахнул на стену охладителя. При этом так припечатал обожженную ладонь, что лопнул последний ожоговый пузырь, и сукровица брызнула во все стороны. Не обратив на это никакого внимания, Макака быстро, словно паук, побежал по вертикальной стенке, цепляясь за болты, выступы, швы и стыки.

Визгливый вопль настиг Вовца почти на самом верху.