Людоеды

Вовец на этой поперечине повис, отдыхая, как попугай на жердочке.

Широкий цилиндр кожуха опускался ниже среза чугунной трубы, чтобы дождь и снег внутрь не попадали. Вовец заглянул в пространство между кожухом и трубой. Далеко внизу громоздились какие-то железяки.

Теперь следовало выбираться наружу. Вовец стукнул кулаком в рыжий от ржавчины металл кожуха. Тот вздрогнул и отозвался протяжным гулом. Понятно: железо не толще миллиметра. Весь колпак килограммов на сорок потянет, а то и меньше. Приподнять бы его да сбросить. Но это оказалось невозможно. Двухдюймовая труба с электрическим кабелем, выйдя из вентиляции, загибалась через край наружу и опускалась вниз. Этот крюк не позволял поднять кожух, так как нижнее кольцо из листового железа, надетое на вентиляционную трубу, упиралось в этот чертов крюк. Ситуация вроде той: шкатулка заперта на ключ, а ключ в шкатулке. Как же надели кожух, если труба была загнута, и как ставили трубу, если кожух был надет?

Вовец опустил руку вдоль наружной стенки, пошарил. Так и оказалось, как он ожидал: наружное кольцо в этом месте имеет разрез. Он отогнул жестяные края в стороны, труба с кабелем очутилась между ними. Теперь осталось только подпереть плечом внутреннюю поперечину кожуха и сбросить его. Что Вовец с трудом, но сделал. Грохот и гул донеслись снизу. А со всех сторон хлынул яркий солнечный свет."

"Вовец зажмурился, а когда открыл глаза, перед ним предстала панорама города: полоса старых частных домов, а за ними сплошной частокол девяти-, двенадцати-, шестнадцатиэтажек. На глухом торце панельной башни красовались слегка поблекшие флаги СССР и Чехословакии. И государства эти давно рассыпались, как пирамидки из детских кубиков, на пригоршню самостийных республик и ханств, и бывшие города-побратимы тихо разошлись и побратались с другими, более состоятельными, а флаги так и будут развеваться на ветру времен. И, увидев эти линялые полотнища, любой местный житель даже с глубокого похмелья определит, в какой район города попал – в Заречный.

Полосой частных домов и трамвайной линией Заречный отделен от металлургического завода. А позади завода раскинулся обширный пруд. Вовец поглядел вниз. Да он оказался на территории завода и торчал из трубы, как Баба-Яга из ступы. Труба, в свою очередь, торчала метров на пять в высоту из металлической эстакады, возвышавшейся посреди маленького замкнутого дворика, заваленного ржавым железом. Вокруг расстилались крыши цехов, черные, словно заасфальтированные футбольные поля. На этих полях, подобно поганкам, росли грибочки вентиляционных и прочих труб разной высоты. Можно было легко спуститься во дворик: обхватить трубу руками-ногами, съехать до эстакады, а там уже по ней слезть на землю.