Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Стараясь говорить как можно проще и без подробностей, я рассказала девочке, что её мама была заколдована, и поэтому им пока нельзя быть вместе."

"- Но она любит тебя, - закончила я свой рассказ. – Не её вина, что она ведёт себя так… Это будто болезнь. Человек не всегда может с этим справиться. Всё это очень печально, но зато теперь ты знаешь, что твоя мама жива, и что твой дядя ни в чём не виноват. Он хороший человек и заботится о вас. К тому же, мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы попытаемся её вылечить. Ты мне веришь?

Молчавшая всё это время Марлен кивнула, а я перешла к самому главному.

- Но нам надо молчать, - сказала я, сжимая белую ручку девочки. – Никому нельзя рассказывать об этом. Понимаешь?

- Понимаю, - сказала она очень серьёзно.

Пока мы пили утренний чай, пока я причёсывала Марлен и одевала, она молчала, думая о чём-то, а потом вдруг оживилась и сказала:

- Надо сделать, как когда защищались от Большого Холода – взять голубую ленту, и мама сразу выздоровеет. Голубая лента разрушит любое колдовство. Так все говорят.

Она говорила с таким воодушевлением, с такой наивной надеждой, что я чуть не разревелась от жалости.

- Это… немного не тот случай, - сказала я, гладя девочку по голове. – Всё не так просто. Боюсь, голубая лента твоей маме не поможет.

Она сразу помрачнела, и мне пришлось постараться, чтобы на пунцовых губках опять заиграла улыбка. Всё-таки, дети не умеют долго горевать и печалиться. И верят, что всё наладится, и всё обязательно будет хорошо.

Потом я наведалась в аптеку – под благовидным предлогом покупки мятных леденцов, а на самом деле – попросить Ферета позабыть обо всём, что произошло в фамильном склепе Огрестов.

- Я очень ошибалась, месье, - покаялась я перед аптекарем, и мне, действительно, было ужасно стыдно и неловко. – Это урок мне на будущее, что нельзя судить, не разобравшись. Всё совсем не так, как я думала…

- Не так? – Ферет проницательно посмотрел на меня. – И на самом деле, леи Юджени и лорд Шарль утонули, а милорд Ноэль – безвинен, как рождественский ягнёнок?

- Насчёт первого – не совсем, - я не смогла солгать ему. – Насчёт второго – вы даже не представляете, как я ошибалась. И не представляете, сколько страданий пришлось пережить этому благородному человеку.

- Главное, чтобы сейчас вы не заблуждались, - тактично заметил он.

- Сейчас – нет. Могу поклясться, - я помолчала и спросила: - Говорят, прежний аптекарь разбирался в колдовстве… Вы что-нибудь знаете об этом?

- В колдовстве? – Ферет вскинул брови. – Впервые слышу. Кто вам сказал такое?

- Ну-у… - протянула я и улыбнулась, - не вы единственный распространяете непроверенную информацию.