Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Сжав щипцы в ладони, я открыла дверь и впустила маркграфа и госпожу Броссар, которая шла, опираясь на его руку, прихрамывая и морщась от боли.

- Не зовите Ферета, - попросила она, когда я взяла её под локоть и помогла сесть в кресло. – Ничего страшного, со мной не случилось… А если приведёте этого сплетника, завтра весь город будет знать…

- О вас надо позаботиться, - угрюмо возразил Огрест.

- Кэт поможет мне, - сказала госпожа Броссар. – Как Марлен?

- Очень напугана, - выдавила я через силу.

- Возьмите в шкафчике успокоительную настойку, будьте добры, - сказала госпожа Броссар, обращаясь ко мне. – Там же есть графинчик с вином. Разбавьте его пополам водой, добавьте шесть капель настойки и дайте Марлен выпить. И сделайте ей компресс на шею…

- Хорошо, - прошептала я, избегая смотреть на Огреста, но всё равно чувствовала его осуждающий взгляд.

- Не волнуйтесь, Ноэль, - госпожа Броссар откинулась на спинку кресла, закрыв глаза, - мы справимся. Идите к ней.

- Верну её в подвал, - сказал он мрачно и протянул руку ладонью вверх. – Ключ. Будьте так добры.

- Д-да… - пробормотала я, доставая из поясного кармашка ключ от решётки и передавая маркграфу.

Когда он ушёл, я торопливо достала из шкафчика настойку, капли и тканевые бинты. Госпожа Броссар ни в чём не упрекала меня, но легче от этого не становилось.

Я напоила Марлен разбавленным вином, добавив лекарство, сделала винный компресс на шею и сидела рядом, держа за руку, пока девочка не уснула. Потом подошла к госпоже Броссар, которая по-прежнему сидела в кресле, закрыв глаза.

- Вы сильно пострадали? – спросила я робко.

- Парочка ушибов – и только, - ответила она. – Если нальёте воды, буду очень благодарна. И помогите снять чепец…

Я распустила вязки её ночного чепца, подала напиться и села на скамеечку возле её ног.

- Вы знали, - сказала я, переплетя пальцы и глядя в пол. – Вы знали, что Юджени Огрест не в себе, и что милорд держит её в подземелье.

- Нет, не знала, - ответила она, опять откинувшись на спинку кресла. – Но догадывалась. Я пыталась помочь ему, ведь он был совсем один, бедняжка. Он старался сохранить эту тайну, а вы… вы, Кэт, так рьяно взялись за дело, что за несколько недель разрушили весь его мир, который он выстраивал семь лет… А ведь я просила вас остановиться.

- Простите… - запоздалые слёзы хлынули из глаз, и я расплакалась, уткнувшись лицом в ладони.

Госпожа Броссар позволила мне выплакаться, а потом я почувствовала её руку на своей голове.

- Что сделано – уже не исправить, - сказала госпожа Броссар, поглаживая меня по макушке, как маленькую непослушную девочку. – Я тоже виновата перед вами. Простите меня за молчание. Но вы сами понимаете, что такие тайны не раскрывают юным и красивым гувернанткам.

- Простите, что я плохо о вас думала, - выпалила я. – Я так ошибалась!..