Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Далёкий голос звал Марлен – с тоской, с болью, со стонами…

Марле-ен… Марле-ен…

Отшатнувшись, я бросилась к столику, нашарила кремень и кресало, и зажгла свечу только с десятой попытки, потому что руки дрожали.

Когда затеплился огонёк, я немного успокоилась – всё-таки, со светом было не так страшно. Я вернулась к стене и распласталась по ней, прислушиваясь. На этот раз ответом мне была каменная тишина. Больше я не услышала никаких голосов и никаких подозрительных шумов.

Остаток ночи я провела отвратительно – проваливалась в дрёму и сразу же просыпалась, настороженно слушая – не раздадутся ли опять стоны. Потом сворачивалась клубочком, долго лежала без сна и опять начинала дремать, а потом опять просыпалась.

Ничего удивительного, что я проспала и утром открыла глаза лишь тогда, когда Лоис постучала в дверь.

- Принесла вам утренний чай, - сказала она, занося в комнату поднос с чашкой и заварником, - и письмо от Саджолены. Мальчишка-посыльный принёс только что. Он ещё здесь, ждёт – будет ли ответ.

- Письмо? – я мигом позабыла о ночных страхах и выпрыгнула из постели, хватая конверт с подноса.

«Дорогая Кэт!– начиналось письмо, написанное летящим лёгким почерком, со строчками, на конце загибавшимися вверх.– Надеюсь, вы позволите называть вас так! Оказывается, чудеса всё ещё происходят на Рождество, и в этом – ваша заслуга. Папа сегодня пришёл к нам, и случилось то, о чём я так долго мечтала, но не смела всерьёз надеяться. Мы поговорили, мы всё выяснили, мы помирились, Кэт! Папа шлёт вам тысячу приветов, а я – тысячу поцелуев. На Двенадцатую ночь папа устраивает праздничный ужин с танцами, вы – наша почётная гостья. Начало в шесть вечера, я очень жду вас. И папа тоже ждёт. Ещё раз спасибо вам за всё, милая Кэт. Для нашей семьи вы оказались ангелом-хранителем. Навечно ваша – Саджолена Бланкир-Лиенбрук».

- Ответ будет? – спросила Лоис, уже налившая мне чаю.

- Мальчик внизу? – спросила я, надевая туфли и накидывая шаль поверх ночной рубашки, и, не дожидаясь ответа, побежала вниз.

- Добрый день, барышня! – поздоровался со мной долговязый рыжий подросток, сидевший на скамейке в прихожей.

Он сразу вскочил и вытянулся в струнку, приглаживая пятернёй торчащий вихор.

- Ответ будет, барышня?

- Ответа не будет, - сказала я, прижимая письмо к груди, - скажи, что сегодня я сама зайду к мадам Саджолене, а тебе полагается кусок торта за хорошую новость! Подожди немного.

- Да, барышня, - он улыбнулся, а я пожалела, что у меня нет монетки, чтобы отблагодарить парня.

Но бисквит – это тоже неплохо.

Я пошла в кухню, прошла мимо гостиной и остановилась, а потом вернулась, не поверив глазам.

В комнате, где ещё вчера стояла наряженная метла, сейчас красовалась ёлка – пушистая зелёная ёлка, только что переставшая плакать и распушившая ветки.