Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Я бы тоже не отказалась проживать в Динь-ле-Бине, на берегу лазурного моря и апельсиновых рощ.

Проведя в библиотеке около двух часов, я засобиралась в замок.

Можно прийти сюда завтра, и послезавтра, чтобы перелопатить все книги и найти какую-то интересную деталь, способную пролить свет на то, что произошло в Шанталь-де-нэж семь лет назад, но…

Но шанс найти что-то наугад – очень мал. Да и в конце концов, какое это теперь имеет значение? Почему я так упорно цепляюсь за ту давнюю трагедию? Она была, и этого не изменишь. Теперь надо жить с этим и стараться сделать жизнь ярче…

И нечего любопытной Кэт совать нос туда, куда не просят…

Я думала об этом всю дорогу обратно, а оказавшись в своей комнате достала из чемодана наказанную книгу.

- Ладно, старушка, попробуем ещё раз, - сказала я ей, похлопав по переплёту. – Мне надо помирить господина Лиленбрука с дочерью. Подскажи какой-нибудь рецептик для смягчения чёрствого сердца? Чтобы все позабыли давние обиды, и наступили мир, любовь и всепрощение.

Затаив дыхание, я ждала, что сейчас страницы книги дрогнут, и книга раскроется, но ничего не произошло. Подождав немного, я снова попросила книгу о помощи – и снова ничего не получила.

- Ты обиделась на меня, что ли? – сказала я, встряхнув непослушный папочкин подарок. – Какие глупости!

Книга хранила молчание.

Собственно, она и до этого не разговаривала, но сейчас она слишком походила… на обыкновенную книгу. А вдруг, когда я отправила её в чемодан, не поверив советам, волшебство разрушилось?

Признаться, я совсем приуныла. Но что поделать? Рассчитывать только на действия волшебства было бы слишком большой роскошью.

Пусть у меня не было магических способностей, да и волшебной палочки в наследство мне никто не оставил, у меня был рецепт чудесного шмякнутого бисквита. Уж он то – вместе с апельсиновым джемом и заварным кремом – мог смягчить любую душу безо всякого волшебства.

Я положила книгу на прикроватный столик и отправилась к Марлен. Приближалось Рождество, а у нас по-прежнему не было ёлки. И гостей. И нам предстояло раздобыть первое и обеспечить вторых.

Все приготовления проходили в условиях строжайшей тайны, и если Марлен это приводило в восторг, то я была полна мрачной решимости.

Накануне Рождества были выполнены последние пункты нашего плана - через служанку я передала приглашение на обед господину Лиленбруку, бисквит был испечён и отправлен в холодную кладовую в ожидании своего звёздного часа, а также отправлена записка Бланкирам, что их милых деток ждут завтра в замке за рождественскими подарками.

- Дядя разозлится, - сказала Марлен, когда я укладывала её спать, и глаза у девочки горели, как у маленькой ведьмочки."

"- Если всё получится, может, он порадуется, - предположила я, гася свечи.