Близкие люди

Внезапно он как будто увидел ее и даже приостановился от неожиданности. Она была в длинной майке и твердом берете, повернутом козырьком назад, как кепка у Ивана. Штанишки из плотной черной ткани обтягивали ноги и аккуратный рельефный зад. Наколенники — кожаные, заслуженные, вполне спортивно потертые, не какой-то там пластмассовый мусор! — вид нисколько не портили, а даже, наоборот, придавали определенную стильность. Рукава свитера, наброшенного на плечи, связаны впереди огромным узлом, волосы торчат из-под берета в разные стороны, темные очки зацеплены за воротник майки, перчатки, тоже не слишком новые, удобно облегали узкие запястья и длинные пальцы. В круглых дырках была видна очень белая кожа.

Всемилостивый архангел Гавриил и все его помощники!..

— Только нам побыстрее, пожалуйста, — попросила Ингеборга, доверительно заглядывая в окошко, из которого по-уличному вкусно и остро пахло жареным мясом, луком, горчицей, горячим хлебом и кофе, — а то мы с голоду умрем!

Наклонившись, она толкнула задом Павла Степанова, но даже не заметила этого. Зато он заметил."

"Решив, что снова призывать на помощь архангела Гавриила со товарищи совершенно бессмысленно, он с усилием отвел от нее взгляд и посмотрел вдоль аллеи.

Солнце шпарило, как летом, парочки прогуливались, взявшись за руки, мальчишки на роликах неслись наперегонки, и была еще только середина дня, и он неожиданно подумал, что жизнь прекрасна…

— Помогите мне, пожалуйста, — попросила Ингеборга, — я одна все это не унесу.

Он подхватил пластмассовые мисочки с салатом и хлебом, а она взяла воду и дефективные одноразовые вилки и ножи, и они двинулись к Ивану, который выражал такое нетерпение, что даже привскакивал и подпрыгивал.

«Как это я догадался поехать в этот дурацкий парк? — думал Степан. — На работе я бы точно к этому времени уже сдох. А я поехал в парк и сейчас буду есть шашлык на улице».

Иван уже поедал салат — тот самый, из картошки, — и жевал черный хлеб, и запивал его водой из бутылки, и перед ним стояла еще одна, не начатая, миска с кукурузой, и он посматривал на нее с удовольствием и предвкушением.

Выскочила официантка в неуместно чистом фартуке и выставила перед ними гору мяса. Выглядела гора внушительно.

— Куда нам столько? — спросил Степан, ни к кому конкретно не обращаясь. — Оставим половину!

— Пап, ничего мы не оставим, — уверил Иван вгрызаясь в мясо, — что ты!

— Мы очень есть хотим, — пояснила Ингеборга, — просто ужасно!

— Я вижу, — согласился Степан.

И они действительно все съели.

— Вы знаете, — сказал Степан после того, как его сын слопал последний кусок и вразвалку, как объевшийся щенок, пошел к окошку за следующей бутылкой воды, — я никогда не видел, чтобы он так ел.