Близкие люди

Я считаю, что мы должны пригласить на обед и твоего отца. Сегодня мы обедаем в шашлычной, Павел Андре… Прошу прощения. Пойдемте?

Иван моментально позабыл, что он только что готов был зарыдать, и об опасности позабыл — раз отец сердится, значит, может уехать или — хуже того! — выгнать Ингу Арнольдовну, и кончится его хорошая радостная жизнь с мумми-троллями, планетарием, роликами в парке и даже предполагаемым обедом в шашлычной, а это ведь гораздо лучше, чем дома!

— Пап, ты есть хочешь? Я ужасно хочу! Даже в животе трещит! Ты будешь с нами обедать?

— Конечно, — ответил Степан, несколько больше, чем ему самому хотелось, удивленный мужеством прибалтийской крысы, в мгновение ока сведшей на нет все их диалектические противоречия, — у меня трещит в животе аж с самого утра. А коньки будете снимать?

— Мы не будем, — ответила за Ивана прибалтийская крыса, — мы потом станем еще кататься, а шашлычная на улице, так что нам будет удобно.

— Ну как хотите, — пробормотал Степан.

Шашлычная — белая пластмассовая конструкция, окруженная красными стульями и шаткими столиками, о которые регулярно тушили окурки, — оказалась в двух шагах. Мест было сколько угодно, и не видно подростков с бутылками в зубах.

— Как я устал, — сразу же заныл Иван, повалившись на стул, — и еще я умру от голода. Пап, а здесь долго нужно ждать?

— Лучше бы покормили ребенка вовремя, — пробурчал Степан, не уточняя, однако, лучше, чем что.

— Пап, купи мне попить! И хлеба! Очень есть хочется… Пап, а можно мне два шашлыка?

— Хоть пять. А вам, Инга Арнольдовна?

— Мне пять не надо, — отказалась она, — мне тоже можно… два. И салат. И булку. И воду без газа.

— И мороженое! — завопил Иван, вспомнив. — Мы еще дома договаривались, что сегодня в парке едим мороженое!

Степану стало весело:

— Так, еще раз, только по порядку. Два шашлыка каждому, салат, воду без газа, булку и потом мороженое.

— И мне булку! И мне не воду без газа, а кока-колу со льдом! Ну ладно, без льда. А салат только если из картошки, а если из капусты или помидоров, то мне не надо! И если есть, кукурузу! А воду прямо сейчас, можно, пап?

Степан посмотрел на своего сына и его няньку, в изнеможении развалившихся за шатким красным столом с круглыми оплавленными оспинами от сигарет, и захохотал во все горло.

Ну точно, беда с этим настроением! Ну просто переходный возраст какой-то!..

— Вам помочь? — спросила Ингеборга. Ей понравилось, что он так неожиданно засмеялся. В этом была некоторая надежда.

— Ну помогите! — разрешил он.

На коньках она была очень высокой, странно высокой, непривычно высокой. Ему было неловко от того, что она такая высокая. Кроме того, он не мог оторвать глаз от ее ног, обутых в твердые ботинки со сложными замками.