Близкие люди

Степан, кряхтя, встал на колени и полез под кресло.

— Слушай, Черный, — сказал он оттуда, — может, нам с ней просто поговорить, а? Ну, просто спросить, что все это означает? Что-то мне худо верится, что Сашка среди ночи едет в Сафоново, подкрадывается к мужику, толкает его так, что он падает, да еще точненько виском на плиту. И сразу отбрасывает копыта. Не зовет на помощь, не стонет, не орет. А?

С чудищем в руке он выбрался из-под кресла и сел на пол.

— Смотри-ка, — сказал он удивленно, — они даже не разбились. Только почему-то не идут.

— Идут, — возразил Чернов странным спазматическим голосом, — они идут, Паша. Просто ты их держишь вверх ногами.

— Ты катайся, — прокричала Ингеборга, — а я посижу немного! Что-то я устала! Я вот тут на лавочке посижу!

— Ладно! — издалека согласился великодушный Иван. — Только вы все равно на меня смотрите, хорошо?

— Хорошо! — пообещала Ингеборга, подруливая к лавочке.

Непривычные ноги закаменели в икрах, как будто она долго лезла в гору. Худая Иванова спина и синяя кепка «Рибок» скрылись за кустами и снова возникли с другой стороны аллеи.

Уговор был такой — туда и обратно. За пределы аллеи не выезжать, а Иван — Ингеборга это уже знала — всегда соблюдал условия договора, хотя на первой стадии отчаянно торговался, выклянчивая условия получше.

Весь в отца.

Помогая себе плечами, она с трудом стащила рюкзак с мокрой спины и отыскала в нем сигареты. Конечно, курить после физической нагрузки вредно, но что ж поделаешь, если хочется Кроме того, она честно заслужила небольшой перерыв. Они катались уже часа три, и все это время Ингеборга учила, наставляла, держала за руку, показывала, как именно нужно ставить ногу, чтобы обеспечить себе свободу маневра, как преодолевать препятствия, как правильно разворачиваться и тормозить.

Как она и предполагала, коньки у Ивана были очень дорогие, почти профессиональные, а умения — никакого. Однако он быстро и с энтузиазмом учился. Высунув от усердия язык, он по сто раз проезжал все те же десять метров, чтобы шикарно затормозить рядом с Ингеборгой. Худая спина под стильной майкой моментально стала мокрой, а ручка, похожая на прутик, дрожала у нее в руке от напряжения.

Он так старался, что на него жалко было смотреть.

— Ну как?! — развернувшись, заорал он с другого конца аллеи."

"— Отлично! — прокричала она в ответ. Он все время требовал одобрения и участия. Наверное, если бы она не выражала его поминутно, он вообще не стал бы кататься.

Ребенок, обойденный вниманием взрослых. Славный, старательный, немножко капризный, очень упрямый одинокий ребенок.

Черт бы побрал его папашу!..

С утра он вновь полетел на работу, как будто от его приезда зависела по меньшей мере чья-то жизнь.