Близкие люди

Саша Волошина знала не только каждую складку на ковре в центральном офисе и каждую кадку с фикусом в коридоре, но и каждый объект. Знала отлично, как собственную комнату, могла в темноте и с закрытыми глазами три раза обойти по периметру и не свалиться в лужу, и не угодить в яму, и не ошибиться в направлении.

Конечно, она знала место, где в заградительной сетке была круглая, с рваными проволочными краями дырка. Эту дырку проделали воздыхатели собаки Весты, которые сначала подрыли песок, а потом в порыве чувств отогнули и разорвали металлическое плетение — оно, очевидно, в этом месте было слабым и непрочным. Петрович сто раз приказывал дырку заделать, но что-то всем было недосуг, и забывалось, и не хотелось…

Она сразу решила, что не поедет к воротам, а полезет именно в эту дырку. Ночью это было самое глухое, самое дальнее, самое темное место. Несколько раз за ту неделю она подходила к сетке и с тоской смотрела на дырку и даже присаживалась на корточки и трогала ее проволочные края, а потом опрометью летела прочь, опасаясь, что кто-нибудь из своих увидит ее возле этой дырки…

Господи, как ей было страшно, когда среди ночи она объезжала темный, полный неясных и ужасающих теней строительный остров, в центре которого должно было родиться громадное, как стадион, новое здание. Как она скулила, чувствуя запах дождя, свежей земли и сырого песка. Как она грызла пальцы, чтобы немудреная боль хоть немножко отвлекала ее от страха и от мысли о том, что будет дальше…

Она выбралась из «девятки» и полезла в идиотскую дырку, цепляясь волосами и курткой за ржавую проволоку, в ботинки моментально набрался песок, а джинсы стали мокрыми на коленях, и вокруг была непроглядная загородная весенняя темень, а впереди в невообразимой высоте сиял одинокий фонарь, и Саше было нужно именно туда, под этот одинокий фонарь…

Она почти дошла до него, когда вдруг услышала неуверенный голос, несколько раз повторивший одно и то же, какое-то движение, неясный и глухой стук, как будто мешок с тряпьем упал со второго этажа на асфальт. Если бы она тогда знала, что это за мешок с тряпьем! Насторожившись, как Веста, она остановилась и долго и чутко прислушивалась, но больше не расслышала ничего, никаких шагов, или звуков, или разговоров."

"Сжатые в кулаки пальцы сводило судорогой в карманах стильной куртки «Беннетон», купленной в Манеже за бешеные деньги и с единственной целью хоть чем-то себя утешить. Она жила как человек, получивший подтверждение неизлечимого диагноза, после того, самого первого, телефонного звонка.

А потом она увидела, как машина, мигнув единственным тормозным огнем, стала выбираться со стройплощадки, и поняла, что за человек приезжал в этой машине. И тогда она чуть не упала в обморок.