Близкие люди

— Оно ведь все равно уже произошло, — отрезала Инга Арнольдовна и показала глазами на Ивана. — Десять минут вряд ли будут иметь значение. Садитесь, Павел Андреевич.

Она что, совсем ничего не понимает? Сказано же — неприятности на работе! Чаи распивать ему некогда, ведь ему даже неизвестно, что именно там стряслось! Хорошо, если на самом деле трупов нет!

— Пап, садись! — словно очнувшись, заверещал Иван и поволок в сторону тяжелый стул, чтобы отцу было удобнее сесть и не осталось никаких сомнений, стоит или не стоит пить чай. — Садись, пап! Это же очень быстро, пять минут всего. И молока можно налить, чтобы было похолоднее!..

— Вот ваша чашка. Вы в самом деле будете с молоком? Нет? Так я и думала. Это печенье. Пока Валентина Ивановна убиралась, мы испекли. Иван, давай сыр и ветчину, я думаю, что мы должны предложить твоему отцу бутерброды. Иван, какой джем ты будешь, малиновый или клубничный?

Мягко чмокнул закрывшийся «Электролюкс». Щелкнула крышка на щегольской немецкой банке с джемом. Звякнула ложечка. Вода полилась в кружку с тем особенным глухим звуком, который может издавать только крутой кипяток.

Запахло свежезаваренным чаем, малиной и булками.

Степан схватился за карман, в котором должны были быть сигареты.

Эти звуки и запахи были из другой жизни. Не из жизни Павла Степанова. Они не могли и не должны были иметь к нему отношения. Они расслабляли. Уничтожали оборону. Их следовало срочно заглушить. Вот… хоть сигаретами.

«Успокойся, — приказал он себе, — она затеяла это вовсе не для того, чтобы поймать тебя на чем-нибудь. Она затеяла это ради твоего сына, которого до дрожи напугал телефон. С ним нужно попить чаю, и он удостоверится, что все не так страшно».

— Ты не жди меня, ложись спать, — сказал Степан, прихлебывая чай, — Инга Арнольдовна меня дождется, а ты не жди.

— А она до тебя не уедет? Инга Арнольдовна, вы не уедете?

— Я же не оставлю тебя одного в пустой квартире, — ответила она рассудительно, — зачем ты еще кладешь сахар? Вполне достаточно джема.

— Я люблю, когда сладко, — сказал Иван упрямо, и Степан покосился на него из-за своей кружки. Очевидно, эти разговоры велись уже не в первый раз, и в Ивановом тоне звучали знакомые капризные нотки, что означало, что он уже вполне пришел в себя, для того чтобы спорить и отстаивать свои права на сладкий чай.

Да. Прибалтийская крыса вполне знала свое дело. И совершенно очевидно, она знала его лучше, чем идиотка Клара, дай Бог ей здоровья и счастья в личной жизни.

— Большое спасибо, — неловко сказал Степан Инге Арнольдовне и даже как будто поклонился слегка. Они некоторое время рассматривали друг друга, а потом он добавил:

— Все было очень вкусно. Печенье особенно.

Она молча кивнула.