Безжалостные люди

— Может быть, я и не умею говорить на нем, но большую часть слов я прекрасно читаю. Может, мой IQ и не такой, как у тебя, но я справляюсь сама, — она сделала глубокий вдох. — По-моему, она написала, что я безродная, бесчувственная, развратная дочь шлюхи. Она знала, что мои родители разошлись, и она также знала, что у моей матери был роман с телохранителем Роджером. Что я должна была сгореть вместе с ней в самолете. Единственный способ, которым она могла это узнать, — это если бы она была с Эмори и Вэнсом. Так что я хочу, чтобы ее голова была на гребаном блюде!

Каждый раз, когда я думал, что знаю ее, то эта мысль превращалась в пепел. Когда я отдавал ей это письмо, то, честно говоря, не думал, что она сможет его прочесть. Я читал и остановился, когда заметил, куда идет письмо.

— Тогда ты получишь ее голову на блюде. Однако это будет на следующей неделе. Мужчинам это нужно. Мы будем держать Феделя и Деклана в курсе всего, что они делают. Но мы не можем преследовать их, когда наши люди ведут себя как дети, помни об этом.

Она кивнула, и я повернулся, чтобы уйти, когда она схватила меня за руку. Повернувшись к ней лицом, я наблюдал, как она дважды открыла и закрыла рот, прежде чем опустить руку и отступить назад.

— Я не знаю, как это сделать, Лиам, — ответила она, скрестив руки на груди. — Я не знаю, как быть открытой. Я не такой человек."

"— Чушь собачья. — Я рассмеялся, заставляя ее посмотреть мне в глаза. — Ты не захочешь этого знать. Ты можешь говорить Бог знает на скольких языках. Ты опытный боец, стрелок и мастер манипуляций. Если есть что-то, что ты хотела или должна была уметь делать, ты бы заставила себя учиться. Ты бы посвятила себя этому через кровь и пот. Ты бы сделала это для всех, кроме меня. Так что не пытайся использовать эту карту со мной. Я не принимаю это оправдание. Я слишком хорошо тебя знаю для этого дерьма.

— Я пытаюсь! Ты мне ближе, чем кто-либо другой, Лиам!

— Этого было бы достаточно, если бы все остальные не были мертвы. — Она замерла от моих слов.

Я снова подошел к ней и поцеловал в лоб.

— Ты. Все. Что. Есть. У. Меня — к черту Деклана, Нила, Оливию, Коралину, даже моих родителей. Моя семья и верность начинаются с тебя, и только с тебя. Чем скорее ты, блядь, поймешь это, тем скорее мы сможем вернуться к тому, чтобы потерять себя друг в друге и фактически убить всех тех, кто выступает против нас.

Мел ничего не сказала, отвернувшись от меня, и я повернулся, чтобы уйти. Она не остановила меня, потому что она была моей Мэл и чертовски упрямой. Я мог бы сказать ей это тысячу раз, но ей нужно было осознать это самой. Это не могло произойти достаточно быстро. Тогда я бы трахнул ее до бесчувствия за все то разочарование, которое она мне причинила.