Волшебство любви

Деньги стояли за действиями Эллен, и деньги же в достаточном количестве вызволят Джорджиану из кабалы. И уж конечно, случится это быстрее, чем самый быстрый суд рассмотрит ее прошение.

Франческа смотрела на лорда Эдварда совсем другими глазами. Может, это удача улыбнулась ей тогда, когда он «выкрал» Уиттерса у нее из-под носа. Ее беспримерная дерзость, граничащая с сумасбродством, — как только она решилась явиться к нему домой и закатить скандал? — принесла больше плодов, чем она ожидала. Его предложение шло вразрез с ее планами, и она просила его совсем о другом одолжении, но она интуитивно чувствовала, что его план лучше ее плана во всех смыслах. Она пыталась действовать по правилам, как полагается, тогда как на самом деле все, что от нее требовалось, — это умелый маневр. Кто посмеет ее упрекнуть в том, что она неразборчива в средствах? Победителей не судят.

Франческа порывисто пожала ему руку.

— Благодарю вас, сэр. Вы открыли мне глаза.

Он стиснул ее пальцы.

— Каким это образом?

Франческа рассмеялась несколько смущенно."

"— Вы указали мне на ошибочность моего выбора. Злость на Эллен затмила мне глаза, и я упустила из виду истинную цель. Конечно, вы правы. Было бы гораздо эффективнее — и проще — отдать деньги Эллен в обмен на опеку над Джорджианой, и щепетильность при выборе средств тут ни к чему.

— Надеюсь, что радость от общения с вашей племянницей смоет неприятное послевкусие.

Франческа медленно кивнула, думая о заразительном смехе Джорджианы, о ее ясных глазах, о ее жизнерадостности.

— Да, — тихо сказала Франческа. — Так и будет. Я обещала, что сделаю все, что угодно, чтобы ее спасти, и я не отступлю.

В его взгляде она увидела нечто похожее на одобрение.

— Хорошо. Я рад это слышать.

Она улыбнулась ему, и он, хотя и не сразу, ответил ей улыбкой. Его глаза сейчас и вправду голубые, а не серые, подумала Франческа. И рот у него тоже довольно привлекательный, если присмотреться. Все его лицо менялось, когда он вот так улыбался, словно они были равными, словно они были закадычными друзьями. Внезапно она очень остро ощутила, что продолжает держать его за руку. Пальцы его сжимали ее пальцы, и это сжатие было уверенным и твердым, словно ему нравилось пожимать ей руку. И это не вызвало у нее неприятия, наоборот. У Франчески вдруг пересохло во рту, когда она сосредоточилась на своих ощущениях — тактильных и иных. Глаза его, вдруг ставшие синими и теплыми, как когда-то, казалось, заглядывали ей в самую душу, где — Боже! — уже разгоралось пока робкое, но с каждым мгновением набиравшее силу пламя влечения.

Вздрогнув, она отпустила его руку и поднялась с кресла. Она не должна забываться.