Волшебство любви

 — Уиттерс признал, что планировал взяться за ваше дело лишь потому, что его сложность бросала вызов его профессиональным амбициям, а ему нравится выигрывать те дела, которые принято считать провальными.

— Я знаю, — со вздохом сказала Франческа, затем нахмурилась и, в недоумении подняв взгляд на лорда Эдвард, спросила: — Вы говорили с Джеймсом Уиттерсом обо мне?

Выражение его лица изменилось, словно он пожалел о том, что сказал ей об этом. Он откинулся на спинку кушетки, и к нему вновь вернулись надменность и холодность. До этого мгновения Франческа даже не осознавала, что он сидел, наклонившись к ней, когда они говорили.

— Я надеялся узнать, что он увидел в этом деле такого, что давало надежду на успех. Иначе говоря, что он увидел в этом деле такого, чего не увидели остальные солиситоры. Я спросил его профессиональное мнение о вашем деле…

Франческа невесело усмехнулась:

— Вряд ли я захочу услышать, что он сказал.

Лорд Эдвард сделал паузу, пристально глядя ей в глаза, словно решал для себя некую дилемму, затем откашлялся:

— Он сказал совсем немного. Он предполагал, что ваше дело может быть сложным, но не безнадежным. Что навело меня на мысль рассмотреть альтернативные возможности — такие, которые не требовали бы участия адвоката. Победите ли вы в суде или просто удалите все препятствия, мешающие осуществлению вашего желания, результат будет одним и тем же.

Франческа была потрясена. Она даже лишилась дара речи. До сих пор она считала, что для того, чтобы получить желаемое, необходимо следовать правилам. Олконбери заверил ее, что только солиситор сможет представить ее прошение в суде, и она была убеждена в том, что лишь обратившись в суд с прошением назначить ее законной опекуншей Джорджианы и получив положительный вердикт суда, сможет защитить свою племянницу. Что тот путь — через суд — был самым надежным и верным, ей никогда не приходило в голову, что есть и иной путь — путь интриги бессовестного манипулирования. И чего уж ей никак не могло прийти в голову, так это того, что лорд Эдвард, истинный джентльмен и аристократ, может ей такое предложить.

Хотя от лорда Эдварда она добилась помощи именно таким вот бессовестным способом. Неудивительно что его так забавляло ее упрямое нежелание принять его совет. Конечно, все объяснялось ее упрямством, а чем же еще? Она не хотела, чтобы Эллен получила хоть какую-то выгоду от их с ней соглашения, а уж тем более не хотела платить Эллен деньги. Но если посмотреть на это непредвзято и чуть менее эмоционально, то нельзя не согласиться тем, что лорд Эдвард прав. В конечном итоге она вернет Джорджиану, и досада из-за того, что Эллен не получила по заслугам, а совсем наоборот, покажется такой мелочью, о которой легко можно забыть.