Волшебство любви

— О Боже! — взмолилась она, мотая головой из стороны в сторону, мертвой хваткой вцепившись в его плечи. — Это слишком… Прекрати… прекрати…

— Прекратить? — Эдвард отвел руку.

Глаза ее широко распахнулись, зрачки расширились от страсти и потрясения, и тогда он с силой, глубоко, вошел в нее.

Франческа извивалась под ним, ее бедра встречались его бедрами при каждом толчке. И вскоре Эдвард почувствовал приближение разрядки. Ощущение было внезапным и почти болезненно-сильным. Он стиснул зубы, желая выскользнуть из Франчески до того, как его накроет оргазм, но она уже достигла пика. Бросая голову из стороны в сторону, она царапала его спину ногтями. Он чувствовал, как сокращаются ее внутренние мышцы. Она словно дожимала его. И в момент, когда спазм был особенно силен, она издала крик — высокий крик восторга, он вошел в нее в последний раз и не выпускал ее из объятий все то время, пока тело его сотрясала буря.

— Ты закричал, — сказала Франческа ослабевшим голосом, когда Эдвард перевернулся на бок, увлекая ее за собой. Тела их по-прежнему были слиты в одно."

"— Правда? — Говорить членораздельно было трудно, он испытывал удовлетворение, которого никогда не испытывал прежде. Тело его обмякло, расслабилось. Ему было хорошо и спокойно. И дело было не только в акте любви, хотя, безусловно, своему блаженству он был отчасти обязан этому акту. Франческа была права на счет него — он действительно был нудным, бесцветным, нерешительным и зажатым. Он был таким. До тех пор, пока в его жизни не появилась она. И до ее появления он никогда не давал себе отчета в том, насколько бесцветной и пресной была его жизнь и он сам. И разумеется, он никогда прежде не испытывал желания меняться. Но с Франческой он чувствовал себя другим человеком, и это ощущение было волнующим и странным. И это ощущение окрыляло. Если он и знал что-то наверняка, так это то, что он никогда в жизни не был так счастлив, чтобы кричать о своем счастье.

— Правда, — пробормотала Франческа, уютно прижимаясь к нему. — Это было… так славно.

Ее блестящие растрепанные волосы защекотали ему грудь, когда она потерлась макушкой о его подбородок. Все тело его обрело необычайную чувствительность, словно он сбросил старую, загрубевшую кожу. Возможно, то была жесткая оболочка сдержанности, которую он наращивал всю свою жизнь, его щит, которым он защищался от превратностей жизни.

Он улыбнулся и прижался губами к ее лбу.

— Спи, — прошептал он. — Завтра ты сможешь выжать из меня еще один крик.

Плечи ее тихо задрожали от смеха, и вскоре она затихла.

Глава 19

Франческа просыпалась медленно, постепенно выплывая из самого глубокого сна за многие месяцы. Не открывая глаз, она потянулась и перевернулась на другой бок. В теле она ощущала приятную легкость, голова была ясной.