Рожденная для его любви

Её глаза широко распахнулись, и она более остро почувствовала член мужчины, упирающийся в бедра.

За ощущениями пришли воспоминания…

О том, как он ласкал её…

Как нежно проникал…

Как делал своей….

Майя слетела с мужчины, точно ошпаренная. Не устояла на подгибающихся ногах и упала на пол.

Борис тотчас вскочил на ноги и, не обращая внимания на кровь, продолжающуюся сочиться из раны, хотел броситься на помощь Майе, но та с долей отчаяния закричала:

— Стой! Стой, где стоишь….

Она выглядела взлохмаченной и озадаченной.

Борис нахмурился.

— Что случилось? С тобой всё в порядке?

Сам он задыхался. Эмоции били через край. Если он испытывает эти невероятные чувства от того, что она пила его кровь, что с ним будет происходить, когда они поменяются местами?

А то, что они вскоре поменяются местами — он не сомневался.

Майя дрожала. Её точно вывернули наизнанку. Для неё было слишком чувствовать всё одновременно — и насыщение, и желание, и…радость от того, что Борис находился рядом.

Она приподняла руку и указала на его шею:

— За. запечатать…Мне надо запечатать рану.

— Забудь, сейчас сама закроется, — Борис пренебрежительно размазал кровь по шее.

До себя ему не было никакого дела, его больше волновала реакция Майи. Почему она отлетела от него? Он держал себя в руках. Вернее, правильнее будет сказать, держал руки подальше от неё.

Если бы он узнал ответ, то возликовал."

"Майя едва не поддалась соблазну и сама не насадила себя на член Бориса. Ей отчаянно, до боли захотелось узнать каково это — пить его кровь и одновременно чувствовать его в себе.

Она мотнула головой, прогоняя наваждение. Неуклюже поднявшись, она снова подошла к Борису и тихо попросила:

— Дай лизну.

Два слова, и мир Бориса провалился в пропасть, сгорел в огне, чтобы возродится из пепла. В голове мелькнула шальная мысль — неужели цыганка была права?

Неужели….

Его клыки тоже прорезались, десна засаднило от неудовлетворенного желания. Отправляясь к Маййе, он насытил организм донорской кровью, сейчас ему требовалось другое.

Ему требовалась Майя.

Он сжал руки в кулаки, вены на лице вздулись, глаза потемнели.

— Лизни.

Теперь Майя подходила к нему медленнее. Слабость покинула её, ушибленная коленка перестала саднить, она знала, что там не осталось даже царапины, всё зажило. Её тело по-прежнему продолжала бить мелкая дрожь, как Майя не пыталась успокоиться.

Ещё не хватало, чтобы Сандровский понял, что она тоже сгорает от желания!

Тогда не будет ей покоя! На что внутренний голосок насмешливо пропел: а хочет ли она теперь, чтобы он оставил её в покое? Не втянулась ли она сама в игру, которую он затеял? Не пришлось ли ей по вкусу то, что давал Борис?

И не готова ли она сама уже повернуться к нему попой…

Майя быстро зажмурила глаза, и открыла их.